Машина двигалась по проселочной дороге, преодолевая ухабы и надсадно рыча, вылезая из глубоких ям, заполненных дождевой водой. Ливень усилился, и водитель едва не проскочил поворот, за которым стоял еще один ГАЗ с брезентовым кузовом. Чертыхнувшись, он сдал немного назад и, обрулив свежевырытую яму, остановился рядом с ней. Исполнитель, дождавшись, когда из кузова выпрыгнули четыре бойца, открыл дверь кабины и вышел под проливной дождь. Пока водитель отсоединял шланг, младший лейтенант ключом открыл замок и распахнул дверь. Клубы сизого дыма обволокли его с ног до головы, и он упал на колени, задыхаясь от невыносимого кашля.
Бойцы, украдкой усмехаясь над неопытным чекистом, достали металлические крючья и, цепляя ими бездыханные тела, по одному вытащили их на небольшой бугор перед ямой. Первые семь трупов полетели вниз. Исполнитель, кашляя, яростно размахивал руками. Бойцы остановились.
– Что случилось, товарищ младший лейтенант?
– Куда!? … Отставить … – прохрипел он, расстегивая кобуру, – … контрольный …
– Товарищ младший лейтенант, так тут одни покойники…
Исполнитель, не тратя сил на разговоры, продолжая безостановочно кашлять и вытирая слезы вперемешку с дождевой водой, остановился на краю ямы и заглянул вниз. Семь обездвиженных тел лежали в одной куче на двухметровой глубине. Он взвел наган и произвел семь выстрелов. Кашель мешал стрелять, да и погодные условия не способствовали, поэтому пришлось выждать паузу между приступами и расстрелять сразу весь барабан. Исполнитель тут же шомполом выкинул семь стреляных гильз в яму и перезарядил револьвер. Подойдя к семи телам, лежавшим на краю, он повторил процедуру.
– Тела в яму, место оцепить, буду через два с половиной часа, – коротко приказал он и, окинув взглядом бойцов, сел в машину.
Четверка бойцов, поёжившись под холодным взглядом, крючьями скидывала тела в яму, изредка поглядывая на отъехавшую машину. Дождь усиливался…
Поль вот уже полчаса дожидался ненавистного Лёшку в просторном вестибюле здания университета. Мимо пролетали тайки первокурсников, весело чирикая и не обращая внимания на окружающий их мир, солидно и не спеша спускались по лестнице костюмы, галстуки, дубленки и высокие сапоги, принадлежащие пятикурсникам и их сокурсницам – истеблишменту университетского сообщества. Профессура в задрипанных пальтишках неопределенного цвета и пирожками на головах проскальзывала тенью и практически не была заметна. Больше всех радовалась окончанию занятий массивная входная дверь с толстой пружиной, которая норовила дать под зад любому зазевавшемуся, вне зависимости от его рангов и заслуг перед родиной и наукой, однако людишки были уже ученые, поэтому, опасливо открывая дверь, они зайцами вылетали на улицу, наслаждаясь своей нечеловеческой ловкостью.
Поль посмотрел на часы и покачал головой: «Еще десять минут, и надо отправляться на поиски Алекса. Ну куда он запропастился?» Однако не успел он мысленно поставить знак вопроса, как увидел своего друга, который появился вовсе не со стороны аудиторий, а просто отделился от группы студентов, толкущихся в гардеробной.
– Привет, – Поль протянул руку. – Ты как здесь оказался? Я вроде внимательно смотрел и не мог прозевать тебя.
Алекс пожал узкую ладонь товарища и коротко ответил вопросом на вопрос:
– Нелюбину видел?
– Да, видел, махнул ей рукой, как ты просил, но она, наверное, не заметила – спускалась с подругой вместе, поэтому и не ответила, – Поль нервно повел плечом, но французское упрямство настаивало на том, что это было лишь досадное недоразумение, а не предсказание Алекса.
– Ну да, наверное, – задумчиво ответил Самойлов. Он не стал расстраивать Дюваля, но именно сразу после занятий он, опередив всех, спустился в гардероб и, достав из сумки конспект с лекциями, наблюдал за Полем и ожидал его встречи с Алёнкой. Та появилась минут через пятнадцать вместе с Нинкой Мещеряковой, девчонкой из ее группы, и Лёшка увидел в этот момент и приветственный жест преподавателя французского, и мгновенно опущенные в пол глаза Нелюбиной. Сомнений не было, дома состоялся непростой разговор, как минимум, и теперь Нелюбин в курсе игры, затеянной Полем и Самойловым. Еще пятнадцать минут Лёшка пытался расстаться со своим сокурсником Вениамином, который в силу своей невероятной косоглазости и такой же близорукости был достаточно одинок и поэтому привязался к Лёшке, который не гнал его прочь, терпеливо выслушивая заумные сентенции. Вот и сегодня, увидев Самойлова, он решительно направился к нему и категорично заявил:
– Будь моя воля, я бы узаконил мини-юбки и джинсы бутылочного цвета.
