«Значит, нашёл то, что искал», – успокоил себя Некипелов, укладываясь в кровать у окна. Сам он весь остаток дня провёл с романом Дюма «Королева Марго» и теперь хотел поскорее заснуть, пока не заработала местная «артиллерия» – два сорокапятилетних капитана-храпуна у противоположной стены. Засыпая, ещё успел тихо порадоваться, что опередил соседский храп.
Его разбудил громкий, отрывистый стук в окно. Он не сразу открыл глаза, трудно соображая, что происходит. Стук повторился. Некипелов наконец проснулся. Первым делом глянул на часы со светящимися стрелками. Была половина третьего. За окном, в снежной круговерти, маячил человек. Некипелов подошёл к окну и узнал Литвяка. Тот стоял по пояс в сугробе и жестами просил отворить окно.
«Как я тебе отворю? Всё на зиму заклеено… Шатаешься тут по ночам!» – разозлился Некипелов, но с трудом дотянулся до верхней задвижки и, обрывая полосы утеплителя, распахнул окно.
В палату ворвался снежный вихрь и холод, заставившие Некипелова отпрянуть в сторону. В окно, вместо Литвяка, неуклюже влезла незнакомая женщина.
Она зябко повела плечами, встряхнулась, как собака, вышедшая из воды, осыпав Некипелова и его кровать снегом. От женщины пахло сыростью, вином и сигаретами. Она косо взглянула на скукожившегося Некипелова и так мерзко хихикнула, что ему захотелось тут же вытолкнуть её обратно. Следом в окно влез Литвяк. Он так же бесцеремонно отряхнул снег на некипеловскую кровать.
Некипелов зло прошипел:
– Ты с ума сошёл, Витька! Куда её приволок?
– А куда нам идти, Саня?.. – возмутился Литвяк. – Люсинда, понимаешь, живёт в коммуналке, с матерью и сестрой.
– Дэ-а, с матерью и с с-сестрой, – поддакнула Люсинда, стягивая с себя искусственную шубу а-ля леопард и развешивая её сушить на спинку некипеловской кровати.
– Тихо, ты! Людей разбудишь! – Некипелов возмущённо перебросил шубу на кровать Литвяка.
Литвяк успокоил его:
– Не боись, Санькя! Мы – тихонечко… Счас лягем, вздремнём чуток. А утречком, как рассветёт, я её фюить… – он сделал рукой жест в направлении окна.
– Как знаешь! – сказал Некипелов и забрался под одеяло. Но поспать больше не получилось.
Сначала у него за спиной раздался громкий шелест сбрасываемых одежд и дважды коротко скрипнула кровать. Потом Литвяк и Люсинда на какое-то время притихли, очевидно, согреваясь. Затем кровать заскрипела снова, на этот раз с определённым ритмом. К скрипу кровати добавились вздохи и стоны…
– Тише ты, тише, не ори! – урезонивал Литвяк, но Люсинда была безудержна.
Соседи заворочались, перестали храпеть, но какое-то время молчали.
– Когда прекратится это безобразие? – наконец возопил из дальнего угла старший из капитанов.
– Совсем стыд потеряли! – поддакнул ему сосед.
Литвяк и Люсинда на время притихли. И только палата успокоилась, снова заскрипела кровать, застонала Люсинда, завозмущались капитаны.
И так до самого подъёма.
Едва за окнами забрезжило, Литвяк стал выпроваживать Люсинду. Она упиралась:
– А п-проводить даму!
– Нет уж, голубушка, сама, сама… – Литвяк с трудом вытолкнул её в окно и закрыл его на нижнюю задвижку.
Люсинда ещё какое-то время поскреблась в стекло. Но тут зажёгся свет, офицеры сгрудились у окна, разглядывая её. Она засмущалась и побрела по сугробам прочь.
Мнения обитателей палаты о ночном происшествии разделились. Старшие по возрасту возмущались и обещали пожаловаться санаторному начальству, младшие, за исключением Некипелова, одобрительно похлопывали Литвяка по плечу и завистливо спрашивали:
– Ну, как?
Литвяк снисходительно улыбался, но от комментариев воздерживался.
Последствия не заставили себя ждать.
Через пару дней герой-любовник как-то сник, перестал улыбаться и хорохориться.
– Что с тобой, Витёк? – поинтересовался Некипелов. – Неужели опять бабу охота? Так Люсинду позови… Небось адресок-то оставила?
Литвяк зло выругался:
– Да пошла она…
– Вот те раз! С чего вдруг такие перемены?
– Наградила. Насморком…
– Каким насморком? – не сразу понял Некипелов.
– Тем самым, – Литвяк выразительно опустил глаза и перешёл на свистящий шёпот: – Теперь амбец!
Некипелов попытался утешить:
– Да ладно ты, какой амбец. Лечится этот твой «насморк». Иди к венерологу.
– Вот-вот. Иди. А ты знаешь, что о каждом таком случае по месту службы сообщают…
– Тебе-то что? Ты же холостяк.
Литвяк погрустнел ещё больше.
– У меня кандидатский стаж через месяц заканчивается. Придёт в часть «телега», припомнят ещё прошлые «заслуги» и всё – прощай КПСС! А что это такое, сам знаешь…
Некипелов кивнул:
– Да, Витя, положеньице не позавидуешь…
Литвяк взмолился:
– Саня, как друга тебя прошу, выручай! Ты же политработник, придумай что-нибудь!
– А что я могу? Я же не врач! – Некипелов развёл руками.
Однако бросать приятеля в беде было нельзя. Некипелов остаток дня думал, думал и придумал, как можно попытаться спасти Литвяка.
– «Насморк» – это болезнь, – сказал он ему. – А болезнь лечат лекарствами. Лекарства продают где? В аптеках. Значит, надо пройтись по аптекам и купить его.
– Ага, кто тебе даст антибиотики без рецепта? – мрачно усомнился Литвяк.
