— Вот ты и выберешь, Джей. Сядь. Не понимаю, почему всех так пугают предостережения, — Кудрявый покачал головой. — Лучше бы поменяли планы или цели, тогда бы и карты выпали другие… Вам, принцесса Кэтрин Вилариас, я бы посоветовал выспаться, как вы хотели изначально. А то не доплывете до «Долга», увязнете в «Реке» с концами.
Принцесса вздрогнула. Округлив глаза, она поднялась; Кудрявый сиял улыбкой; Молчаливый вновь спрятался в тени. Не найдя, что сказать, Китти вышла из-за стола и без слов прошагала к каюте.
Дверь она заперла на замок.
Кто эти люди? Откуда они знают ее имя? И следовало ли прислушиваться к «предостережениям»? Китти опустилась на койку. Ей вдруг стало страшно. В мире столько неизвестного и странного… Она, наконец, заметила, что осталась в одной перчатке, и нервно хихикнула. «Вот ответ, — успокоила себя Китти. — Они просто увидели белые вены, а кто из нашей семьи, кроме Кэтрин Вилариас, может плыть в торговом корабле…» Родня выгнала ее из столицы, как паршивую овцу, и более не желала знать. Даже не интересовалась, жива ли леди Кэтрин Вилариас, когда-то последняя наследница престола. После рождения новой, более покорной, бунтарка-принцесса оказалась не нужна никому, кроме коменданта крепости, в которую Вилариас направлялась.
— Конечно, шутка, — вдруг услышала она. — Я мог вызвать любую карту. Но, как ты любишь говорить, над объективными условиями человек не властен. Оттуда Пепельная пустошь, оттуда «Раскол». Человек может выбирать в этих условиях, если не вмешается случай. Только и он, по замыслу, чему-то подчиняется. Связь видят немногие. По сути, случай — это любое событие, которое почему-то не смогли предсказать. На самом деле все предопределено. В душе ты это знаешь. Это предостережение, которым я захотел поделиться. Я мог вызвать любую карту, но выбрал эти, Джей.
— Прекрати меня так называть.
— Это твое второе имя, не прячь его, как происхождение, которого ты так по-глупому стесняешься! Что ты хочешь? Я показал два варианта. Ты мчишься к ним с упорством ледокола! Увидев Пепельную пустошь и «Раскол», не передумал? В первом случае ты потеряешь все, во втором — большинство, и в обоих — себя.
— Я готов рискнуть.
— В таком случае ты дурак. Хочется выбирать между смертью и смертью? Хорошо, я не буду мешать. Уговор есть уговор, даже если он пропитан идиотизмом. Я сам ничего не потеряю, друг. А теперь давай пойдем наверх. Не будем мешать любопытной девушке спать. Завтра у нее трудный день. Насчет «Реки» я не солгал. Спокойной ночи, принцесса.
Китти оскорбленно откинулась на подушку.
Наверху мерно поскрипывал такелаж: тросы, канаты, крепления; тревожили слух редкие тяжелые хлопки парусов, слышалось бормотание спавших по соседству моряков, свободных от вахты. Она не сразу привыкла к качке и жестким постелям, и первые дни Китти долго не могла заснуть, но это было уже в прошлом. Ей нравилась жизнь на галеоне. До этого вечера. Пришлось выпить снотворное, чтобы изгнать лишние мысли из головы.
Что будет, если команда корабля узнает о ее происхождении? Бабушке, по слухам, пустили кровь, чтобы собрать целительную жидкость. А дядю с тетей просто сожгли во время одной из последних войн. Жители города почему-то решили, что Огненный клинок идет именно за выходцами из императорской семьи. Так глупо…
Проснулась Китти от холода. Пальцы на всех конечностях застыли, плохо слушаясь хозяйку. Коснувшись кончика носа, Китти почувствовала, что он заледенел. Плед перестал греть: она выбралась из него и сразу же накинула на плечи плащ. Мех подкладки давал тепло и чувство уюта. Китти пару раз потерла ладони и выдохнула, чтобы увидеть пар, что шел от ее дыхания.
— Бессмысленные чары, как вы мне надоели, — пробурчала она.
Призрачное пламя — вот ее сила. Голубое, оттенка восходящего солнца и, по слухам, цвета глаз Короля. Оно сжигало даже души и оказывалось смертельно холодно для всех, кто не владел даром. Вилариас слабо управляла способностями, особенно в весенние дни, но в минуту опасности могла постоять за себя. По крайней мере, в это хотелось верить. Бессмертная жизнь, созданная руками целительниц и отголосками силы крови прародителей, все же имеет свои границы.
Почему стало так холодно, может, они уже вошли в воды севера? Китти встала. Она внезапно осознала, что потерялась во времени. Крохотное оконце почти не давало света. Был ли сейчас день? Если да, то почему так темно?
Ощутив смутное беспокойство, нараставшее с каждой секундой, Китти открыла дверь и, кутаясь в плащ, вышла на палубу корабля. Она с трудом держала равновесие под усилившуюся качку. Шторм в Риорре? Нет… корабль оставался в тумане. Они еще не покинули пролив.
По палубе в молочной пелене двигались призрачные фигуры матросов. Из тумана то и дело показывались их тени: мелькала то голова в странной высокой вязаной шапке, то половина туловища, чтобы тут же исчезнуть в мгле. Последний раз такую активность Китти видела во время шторма.
— Что случилось? — спросила она, выловив из тумана первого попавшегося матроса.
