- Вам бы хорошие оценки по «ТПЗ[2] Гражданина» не помешали. Как вообще собираетесь сдавать, или так и будете вниз катиться? А то еще и на комиссию ТПЗ попадете, если не сможете сдать. Там не отмолчитесь, по полной спросят, что, да как, да почему. Впрочем, ваши проблемы, не мои,- махнул он рукой, видя, что родители Алеши стоят на месте безучастно, с пустыми лицами.
- Значит, по кислороду, смотрите,- сказал он, успокоившись. - Я вам сейчас расскажу, как надо делать. Сами-то, смотрю, не догадались еще. Вы шторы плотные повесьте, так будет меньше кислорода сжигаться, не будет нагреваться-то комната.
И, посмотрев на родителей Алеши, добавил: - А то распереживались так. Вы не видели, как другие живут. Вон у нас надомники-то, отказчики которые, так у них вообще на пару минут в день во-от на столечко открывается створка (инспектор большим и указательным пальцами показал, на сколько) - и всё. А на улицу нельзя. Работают дома. Наклейки, что ли, какие-то клеят или что они там делают, черт его знает. В общем, исправляются потихоньку. И ничего – живут. И спасибо еще говорят. А нечего было держаться за всякую вредную чушь. Тоже мне, нашлись личности. Я бы им вообще кислород перекрыл, отказчикам. Сказано было – прочь всю ложь и грязь прошлого. Нет, отказываются они жить по нашим правилам. Ну, пусть отказываются. Нашли себе кумиров тоже мне. А фамилии-то у этих кумиров посмотри какие: Вершицкий, Сой, Блоцкий, Шведчук... Ни тебе одного Иванова или Сидорова. Во чудаки эти отрицальщики! Не ценят честной жизни! В ответ на их чудачества и принуждают их к пробуждению разума.
- Но все равно, даже им дают глотнуть воздуха, так сказать, хотя и самим не хватает. Гуманизм! - сказал инспектор, произнося последнее слово как-то торжественно.
- Чего им надо - непонятно. Показать, наверно, себя хотят, какие особенные они, да и слушают кого попало. Смуту только разводят. Все ж просто для них. Заявление заполнили об отказе от ложных взглядов, об отречении от ложных идеалов, квитанцию оплатили в терминаторе, или как его, черт возьми, путаю всё, в терминале, и все – свобода. Может на работу нормальную, конечно, их не возьмут, ну так сами виноваты, - все говорил инспектор.
- Ничего, быстро они перевоспитываются. Как их работать заставляют, так сразу вся дурь выходит из них. Я после работы дежурю иногда возле терминала-то, так потянулись они потихоньку. Сами заявление-то заполнить не могут и в терминале разобраться, куда нажимать, а все туда же, в отказчики,- не успокаивался инспектор.
В обязанности инспектора входило также просвещение граждан по идеологическим и другим вопросам, поэтому он продолжил, вспомнив вчерашний вечерний выпуск «Истины»:
- Ради нашего общего блага, и особенно ради будущего, мы должны жертвовать личными эгоистичными интересами.
Он продолжил было тем же наставительным тоном:
- Как мы знаем, мы против эгоистического индивидуализма и гнилого либерализма, - но осекся, задумавшись на секунду, как правильно: «эгоистический либерализм и гнилой индивидуализм, или наоборот».
Дальше развивать эту мысль ему не хотелось.
- Так. Сейчас измерим кислород у вас и вернемся, как говорится, к нашим баранам, процедурой займемся, - сказал он.
- Вы бы вечером измерили, сейчас-то еще более-менее, недавно только открывалось окно, - сказала мать.
- Гражданка, всё, не мешайте работать мне,- отрезал инспектор. - Буду я десять раз, что ли, ходить к вам? И так долго с вами вожусь,- нервно произнес инспектор.
Инспектор достал из сумки увесистый прибор, на котором было написано: Газоанализатор ручной серии 3 «Свежесть». Он сделал несколько замеров в разных местах квартиры: на уровне пола, на уровне головы, а также поднялся на стул и измерил содержание кислорода возле потолка. Газоанализатор неприятно пищал.
- Ну вот. Кислорода у вас более, чем достаточно. Превышение нормы,- медленно произнес инспектор, внося в свой планшет результаты измерений.
- Все, с этим разобрались,- выдохнул он облегченно.
Затем посмотрел на родителей Алеши. Они стояли на месте с мрачными лицами.
- Что-то вы какие-то смурные,- сказал он. – Ну, ничего, сейчас "подышим" быстренько, и за выполнение, так сказать, требований экологической безопасности получите талоны на март, скидочку вам сделаем в «Копеечке» на макаронные и хлебобулочные изделия, ну и на водочку есть талоны.
Отец заметно оживился.
- Да, водочки бы не помешало. В том-то месяце отказали. На работе начальник что-то накатал на меня, а я ему говорю: «Ты сам-то что, водку не пьешь, что ли, чего козлишь-то?» Знал ведь, что не получу талоны. А потом вообще выпер меня с работы,- жаловался отец.
- Вот, вот! - поддержал инспектор. - Будут вам талоны – макароны.
- Будете показывать хорошую динамику развития сознательности – и из списка выйдете, и личности ваши не узнать будет,- сказал он бодро.
- А на воду первой категории есть талоны? - спросила мать.
- Только второй категории вода, первой закончились,- ответил инспектор.
- Второй категории пить невозможно! - сказала женщина с надрывом.
- Ну, чего нет, того нет, - спокойно сказал инспектор.
