Экономические провалы полностью

Но пора бросить общий взгляд на усиленную правительственную работу в течение пяти лет (1861-1866), имевшую по последствиям разрушение помещичьего хозяйства, иначе говоря, разрушение быта десятков тысяч семейств, получивших гораздо более других сословий высшее образование. Воздавая хвалу и вечную благодарность за уничтожение крепостного состояния, нельзя в то же время не признать обязанностью правительства поддержку помещичьего быта, имеющего неоспоримо полезное нравственное влияние на всех соседей, окружающих усадьбы дворян, т.е. на крестьян. Но вместо того, чтобы поддержать эти усадьбы каким-либо новым мероприятием при уничтожении крепостничества, были отняты от них и остальные права: кредит, выборы из среды себя местных администраторов и винокурение; и вдобавок ко всему этому все деревни были наполнены кабаками, в которых рабочий люд пропивал деньги и время, не думая о работе (разумеется, за условленную плату) на бывших помещичьих полях. И все это делалось - для разрушения дворянства - в правительстве, состоящем из одного только дворянства. Не понятно! Никто не поймет, как могло случиться такое лютое самобичевание, что дворяне довели дворян же до такого расстройства, которое заставило их в огромном большинстве бросить свои родные гнезда и идти скитаться по белу свету. Эти скитальцы были насильно, против их воли и желания, вытолкнуты из своих жилищ на путь недовольных, на такой путь, где утраченное понятие о привязанности к отечеству заменяется безнадежностью и отчаянием. Так как в этом разрушительном действии всего более участвовала акцизная система, а потому мы вводим в наше повествование особый отдел о бедствиях, порожденных этой системой.

Простая народная пословица гласит: у кого что болит, тот о том и говорит. Сознаюсь, что я очень много говорю о мелких сельскохозяйственных винокурнях и даже повторяюсь в изложении причин и обстоятельств, соприкасающихся винокуренному вопросу, но что же делать с болезнью сердца, страдающего желанием видеть в русском сельском хозяйстве массу мелких винокурен, без которых процветание сельского хозяйства немыслимо. Болезнь мою я не скрываю. У меня нет и не было никакой винокурни, ни большой, ни малой, и я, считая себя чуждым всякого пристрастия в этом деле, действую единственно по внушению моего внутреннего убеждения. На этом основании признаю небесполезным повторить здесь, в извлечении, разные доказательства о необходимости мелких винокурен, выраженные мною в заседаниях С.-Петербургского собрания сельских хозяев. Вот что было сказано, между прочим, в докладе моем 21 октября 1880 г.

Питательная сила, потребная для человеческого организма, лежит в земле, откуда ее возможно извлечь только посредством удобрения почвы, с перепашкою ее хорошими орудиями и с посевом добрых зерновых семян.

Семенных зерен у нас нет; мы их выпили. Слышу выражение удивления, как это могло случиться, что мы выпили зерновые хлеба? Отвечаю: существующая у нас система для сбора акциза с винокурения определила норму выхода вина из каждой четверти хлеба, предоставив право винокуренным заводчикам перекур вина сверх определенных норм обращать в продажу без платежа акциза.

Этот перекур доставил винокуренным заводам следующие премии:

Чтобы достигнуть перекура и получения 324 млн. руб., надобно было на всех винокуренных заводах стараться приобретать только одни лучшие сорта зерновых хлебов для размола их на муку, и, вследствие этого, полные, хорошо провеянные зерна употреблялись не на посев, а в квасильные чаны; для продажи же на рынок поступали низшие сорта зернового хлеба.

Вот каким способом мы выпили зерновые семена, отняв их у земли и, вследствие этой причины, большинство наших полей наполнилось сорными травами.

Если бы 324 млн. перешли из народного капитала к винокуренным заводчикам (по 1887 г. эта сумма, вероятно, составит полмиллиарда рублей), с условием поставить русское земледелие на прочную ногу, т.е. образовать всюду и преимущественно на Севере мелкие винокурни со скотопригонными дворами для откармливания быков, тогда эти миллионы представляли бы возвратный расход, а не награду от казны, выданную как бы за разрушение сельского хозяйства с истреблением зерновых семян. Да, это могло бы быть достигнуто, если бы 324 млн. попали в руки мелких сельскохозяйственных винокуров, но они, по несчастью, захвачены большими спекулятивными винокуренными заводами.