Доказательством того, как угасали у нас существовавшие до 1863 г. мелкие винокуренные заводы и на месте их возникали громадные, не сельскохозяйственные, а спекулятивно-промышленные заводы, служат следующие факты: в 1867 г. было винокуренных заводов в Империи и Царстве Польском 5011, в 1879 г. их имеется только 2752; но при этом выкурка вина увеличилась на 10 млн. ведер в год, считая в 40% крепости.
Обеспечение земледелия хорошими семенами составляет такую важную потребность, без которой все прочие мероприятия не имеют смысла, и потому винокурение должно поставить в то положение, которое не представляло бы заводчикам интереса похищать от земли лучшие сорта хлебов для помещения их в квасильные чаны. Для уничтожения этого хищения потребно отменить обязательные нормы выхода вина и взимать акциз с того количества, какое у кого выкурится. При этом правиле выйдет обратное действие: все низшие сорта хлебов пойдут на выкурку вина, а лучшие - на рынки для продажи, в пищу и на обсеяние полей[ 6 ]. Конечно, на введение этого порядка встретится канцелярское возражение, что акцизной администрации будет труднее следить за учетом винокуренных заводов; но в этом еще нет такой беды, какую представляет потеря зерновых семян. Пусть лучше будет лишний труд акцизной администрации, чем уничтожение лучших сортов хлеба.
После семян вопросом первой важности оказывается удобрение полей, находящееся в зависимости от увеличения скотоводства, которое немыслимо без винокуренной барды, возможной к получению вблизи каждой деревни; но здесь мы опять встречаемся с акцизного системою, которая, имея однообразный во всей России акциз с вина, почти все винокурение северных губерний передвинула в черноземные губернии. Это передвижение произошло вследствие того, что оказалось выгоднее ввозить, положим, из Тамбовской губернии в Новгородскую, хлеб в виде спирта, так как куль хлеба весит девять пудов, а когда он обращен в спирт, тогда вес спирта, извлеченного из этого куля, составляет два пуда 30 фунтов. Выгодность привоза из черноземной полосы в северные губернии спирта, вместо хлеба, была давным-давно известна; но этот привоз графом Канкриным, как вредный для северных полей, был затруднен: он дозволялся каждый раз по особому разрешению министерства финансов и только в случаях неурожая в какой-нибудь северной губернии. Сверх того, северное винокурение, как средство, Дающее удобрение, поддерживалось графом Канкриным искусственно. Поддержка эта выражалась в следующем: во время управления министерством графа Канкрина и до 1863 г., все потребное для северных губерний количество вина заготовлялось посредством казенного распоряжения. Это делалось так: положим, что для Тверской губернии нужно ежегодно 1,5 млн. ведер вина, на поставку 1/3 этого количества назначались торги по запечатанным объявлениям, на которых могли участвовать заводчики черноземных губерний, а 2/3 распределялись пропорционально между местными тверскими заводчиками без торгов с прибавкою этим местным заводчикам 40% к состоявшейся на торгах цене, при производстве их на первую треть.
Если для ограждения северного сельского хозяйства от подрыва его привозным вином следовать примеру Финляндии, то пришлось бы совсем запретить ввоз хлебного вина и спирта. Заметим здесь, что Финляндия не только не впускает к себе хлебного вина, но даже и мяса, чтобы поставить население в необходимость создать себе собственное мясное и винное продовольствие. Вместо этой крутой меры нам достаточно обложить дополнительным акцизом (примерно от полушки до одной копейки с градуса) вино, привозимое из черноземных губерний в северные. Одна полушка может быть установлена для губерний сопредельных с черноземного полосой, а копейка - для губерний отдаленных от этой полосы. В таком государстве, как Россия, при разнообразии почвенных и климатических условий, когда в один день, положим в марте, можно в одном конце государства замерзнуть в снежных вьюгах, а в другом - быть убитым молнией, нельзя установить без тяжкого стеснения для народа общие правила в виде однообразного акциза с вина.
