Восхваляя Бисмарка, как удивительного патриота и как редкое явление в истории государств, вместе с тем нельзя не сказать, что это явление могло образоваться и разрастись только в той атмосфере, в которой Бисмарк действует. Один из высокопоставленных лиц, лет 10 назад, сказал: "любовь императора Вильгельма к своему отечеству выражается тем, что он может выносить упрямого Бисмарка". У нас в России, конечно, нет Бисмарков, но в зародышах есть масса простых русских людей, чутких и прозорливых от природы. Каждый город и каждый уезд изобилует такими людьми. Про них в народе говорят: его же не оплетеши. Мы видели, как Бисмарк оплетал многих дипломатических деятелей, и потом, в своей последней речи, выставил их на всесветное посмеяние, но пусть он попробует оплести такого русского человека, который от природы чует всякое намерение к подвоху.
Все сводится к тому, что система Бисмарка состоит в том, чтобы мысли и действия шли впереди событий, а у нас, наоборот, из событий рождаются мысли для отграждения себя от затруднений и бедствий, и какие еще мысли, вовсе не творческие, а основанные на пустых канцелярских справках. Из болота этих справок никто и никогда чистой ключевой воды не добудет.
Все помещенные здесь вводные рассуждения надобно порешить тем, что Бисмарка создала сама Россия, потому что утопила всех своих носителей таланта дальнозоркости в море пренебрежения и неведения.
Переходя к вопросу о том, можно ли верить в прочность мира, устраиваемого Бисмарком, возьмем в соображение ту величину, в которой выражается Бисмарк настоящего времени; величина эта не допускает мысли о том, чтобы мировой человек перед лицом всей Европы говорил одно, а делал другое. Будем искренно верить тому, что у него нет никакого помышления идти войною на Россию. Зачем ему завоевывать польские болота и литовские пески и возрождать в этих местностях вторую Эльзас-Лотарингию с враждебными к Германии чувствами? А вдобавок, можно быть твердо убежденными в том, что Бисмарк лучше всех знает устойчивость русского оружия, действовавшего в 1612 и 1812 г., равно знает и то, что оно еще не заржавело и ясно сохраняет на себе начертанную рукою истории надпись: "да встретит неприятель в каждом духовном - Палицына, в каждом дворянине - Пожарского и в каждом гражданине - Минина". Это оружие спасло в 1812 г. Пруссию от поглощения ее Наполеоном I. Бисмарк, вполне верующий в правдивое и твердое слово Александра III, очень хорошо знает, что, в случае крайности, Русский Царь будет окружен тьмочисленною массою Палицыных, Пожарских, Мининых, как Царь, олицетворяющий в себе первое проявление народного Императора. А наше доблестное войско, многократно являвшее всему свету свою храбрость и стойкость на полях Европы, в огне Севастополя, в снегах Альпийских и Балканских гор и в безводных степях Азии, составляет нашу славу и гордость и наш твердый оплот.
Нетрудно убедиться в том, что тот, кто, уподобляясь нашему Иоанну III (не без примеси в современной форме значительной доли и Иоанна IV), в смысле собирания Германии в одно целое, охраняет ее составлением заблаговременно многочисленных полчищ, не захочет поставить на карту все то, чего он достиг, и поставить совершенно безрасчетно, разумея эту ставку в смысле нашествия на Россию.
Весьма многие скажут, что беспримерно громадная численность германских войск в совокупности с силами союзников ставит Россию как бы в отчужденное положение, в смысле политического значения. Ответим на это: слава Богу, даровавшему нам такое счастье! Это политическое отчуждение составляет дорогой подарок для России на новый год; никто не будет огорчен тем, если этот подарок увеличится присоединением к германо-австрийско-итальянскому союзу Румынии, Сербии и Болгарии (говоря это, я убежден,
что попадаю прямо в мысли народного большинства, не желающего наступательной войны и в то же время готового лечь костьми на защиту отечества). О, тогда бы ничто не помешало нам пожить лет 20 в совершенном отчуждении от европейских и восточных волнений и заняться внутренним благоустройством, требующим осмысленной и усиленной работы на всех ступенях правительственной и народной жизнедеятельности. После этой работы мы вышли бы в начале XX века из позорной опеки европейских банкиров, освободив Россию от тяжести заграничных долгов, этого наследия ложной финансовой системы (60-хгодов), запрещавшей Русскому Царю кредитоваться у своего народа. Неужели для нас не поучителен пример Пруссии, не воевавшей 50 лет и, в глубокой тишине, развившей свою внутреннюю силу до степени ее настоящего значения.
