Экономическое учение Карла Маркса полностью

Но как только мы станем рассматривать капиталистический способ производства в его непрерывном возобновлении, т. е. как процесс воспроизводства, то нам уже наперёд приходится иметь дело не с отдельным капиталистом и рабочим, а с классом капиталистов и классом рабочих. Процесс воспроизводства капитала требует увековечения рабочего класса. Это значит, что для того, чтобы процесс производства мог постоянно возобновляться, рабочие должны всё снова восстанавливать свою израсходованную рабочую силу и заботиться о постоянном притоке свежих рабочих сил. Капитал находится в удобном положении, так как может спокойно предоставить исполнение этих важных функций инстинкту самосохранения и размножения рабочих.

Вне своего рабочего времени рабочие живут, по-видимому, только для себя. В действительности даже и тогда, когда они «пребывают в праздности», они живут для класса капиталистов. Когда они после работы едят, пьют, спят и т. д., то тем самым они сохраняют класс наёмных рабочих, а следовательно, и капиталистический способ производства. Когда капиталист — кормилец, как его называли в патриархальные времена, работодатель, как его окрестили германские профессора-экономисты, — выплачивает рабочему заработную плату, то этим он даёт ему лишь средства сохранить себя и, поскольку от него зависит, свой класс в интересах класса капиталистов.

Потребляя средства существования, которые они покупают за свою заработную плату, рабочие вынуждены всё снова и снова продавать свою рабочую силу.

Таким образом, с точки зрения воспроизводства рабочий занят в интересах капитала не только в течение своего рабочего времени, но и во время досуга. Он ест и пьёт уже не для себя, а для того, чтобы сохранить свою рабочую силу для класса капиталистов. Поэтому капиталисту совсем не безразлично, как рабочий ест и пьёт. Если он напивается по воскресеньям так, что по понедельникам бывает в похмелье, вместо того чтобы дать отдых своей рабочей силе и восстановить её, то капиталисту это кажется не ущербом для самого рабочего, а преступлением против капитала, расхищением принадлежащей капиталу рабочей силы.

Уже не только купленная рабочая сила, но весь рабочий, весь рабочий класс представляется с точки зрения процесса воспроизводства принадлежностью капитала. Там, где рабочий этого не сознаёт и имеет возможность уклониться от этого, например посредством эмиграции, капиталист при известных обстоятельствах не останавливается перед тем, чтобы с помощью принудительных законов внушить ему, что он должен поддерживать себя и размножаться не для себя, а для капитала.

Так, например, эмиграция искусных рабочих была прежде в большинстве государств запрещена законом. В настоящее время в этом нет нужды. Капиталистический способ производства настолько окреп, что его законы, вообще говоря, осуществляются как принудительные экономические законы, не нуждаясь в специальной политической помощи. Рабочий в настоящее время прикован к капиталу невидимыми цепями и наталкивается на капитал всюду, куда бы он ни повернулся.

Впрочем, нашим «социальным реформаторам» эта зависимость от класса капиталистов кажется всё ещё недостаточной. Прикрепление рабочего к отдельному капиталисту посредством ограничения свободы передвижения, введение усовершенствованной системы рабочих домов и другие подобные «реформы» являются в их глазах целительными средствами для «разрешения социального вопроса».

Капиталист потребляет всю прибавочную стоимость лишь в виде исключения. Как общее правило, он по крайней мере часть её превращает снова в капитал. «Применение прибавочной стоимости в качестве капитала, или обратное превращение прибавочной стоимости в капитал, называется накоплением капитала» («Капитал», т. I, стр. 592).