– Ты же прекрасно знаешь, что Макс Пауэр, а не Макс Фактор, был моим вторым мужем. Это был прекрасный, сильный мужчина, с благородной сединой на висках, подобной снегам Антарктиды, решительный и гордый, который всегда знал, что хотел и брал, что хотел. И говорил, что хотел. Каждое его слово было для меня законом… впрочем, у нас не так и много времени было на разговоры. Большую часть нашего времени мы занимались делом и он был очень силен в этом плане. Словом, он, безусловно, обладал всеми теми достоинствами, которых не достает тебе… – сильно и страстно говорила Патриция и глаза ее вспыхивали изумрудным огнем, когда она произносила имя Макса…
– Ни один из них, пришедших до или потом – ни Фонзи Гаррет, который был первым, ни Билл Дьюк что был третьим, ни Каддилак Форд, ставший четвертым, не могли и близко сравниться с Максом… Макс… Макс Паэур был особенном человеком, – продолжала Патриция.
Ремингтон внимательно слушал, ловя каждое ее слово, ни пропуская ни одного звука, исходившего из ее безупречно очерченного рта, ярко-алого от губной помады «Диор»…
– Почему вы расстались? – проговорил он тихо и хрипло.
– Рак отнял его у меня, – продолжала она свою грустную историю, – Я… Я не могла смотреть, как он уходит, как он становится все слабее. Но он смог преодолеть это. И не простил меня, не простил мое предательство. Он ушел… к моей сестре Мейбилин, – слезы как хрустальные льдинки засеребрились у нее на глазах.
– О, Патриция! Ты не виновата. На твоем месте так поступили бы многие женщины, но ты вела себя мужественно. У тебя не было выбора. Неужели он не понимал этого?
– Он так и не простил, не простил – она говорила все тише.
Ремингтон вдруг почувствовал острую жалость к этой женщине. Что будет дальше между ними? Неужели это именно то, чего, казалось, он так и не изведал, несмотря на все эти мимолетные интрижки с молоденькими шлюшками, которые могли дать молодое тело, но ни разу еще не дали то истинное сродство душ, то ощущение искренней близости, воспетое его собственными героями в его собственных мелодрамах? Солнце садилось в море над террасой, огромные лимузины развозили последних гостей, а они все сидели и говорили. И кажется сами звезды рыдали…
…Пум пум пум тын тын тын ту ту тун.
Звенит будильник. Я привстаю на огро… блять, на диване.
В Петербурге, в Петроградском районе, на короткой и уютной улице Чапаева, в здании бывшего балалаечного завода им. А.В. Луначарского, расположились присутственные места по вопросам государственного оформления прав на недвижимость в Ленинградской области. Российское присутствие XXI века, кадастровая палата Управления Федеральной Службы Государственной Регистрации, Кадастра и Картографии, очень похоже на известную иллюстрацию начала 1910-х годов об устройстве капитализма в виде пирамиды: мы работаем для вас, мы охраняем вас, мы судим вас, мы управляем вами. Первый этаж присутственных мест – сущий ад. Зал с грязными стенами, обшитыми убогими пластиковыми панелями, имитирующими дерево, несколько банкоматов для оплаты государственных взносов, ряды обшарпанных стульев, будто взятых с автовокзала. Очередь, очередь, постоянная очередь в любые часы работы, ее нельзя сделать меньше даже с помощью электронной регистрации и бумажных билетиков, которые выдает специальный автомат. Очередь состоит по большей части из озабоченных, напряженных, нервных пенсионеров, хлопочущих о своих дачных участках. С другой стороны, в крошечных окошках прячутся девушки, принимающиеё одного пенсионера за другим, с 8:30 утра до 19:00 вечера. Зимой пенсионеры занимают еще больше места в своих объемных пальто и синтепоновых куртках. Летом, в дачный сезон, они беспокоятся больше обычного, они не понимают девушек с первого раза, девушек, которые и сами не всегда понимают, что говорят они и что говорят им.
Ад первого этажа сменяется вторым этажом. Здесь два огромных зала забиты маленькими квадратными ячейками из ДСП, в которых группа учета производит первичную обработку всех поступающих снизу документов. Изможденные клерки с зарплатой в 30 тысяч перекладывают горы старых, советских и современных бумаг по недвижимости, земельным участкам и квартирам, всматриваются в слепые ячейки бесконечных экселевских таблиц на дешевых квадратных мониторах Dell.
Третий этаж не имеет людей. Он наполнен гулом серверов, здесь хранится электронная информация и кадастровая карта Ленинградской области с указанием типов земель и владельцев недвижимости. Сюда иногда заходят техники и системные администраторы.
Четвертый этаж работает в намного более расслабленной атмосфере, по сравнению с первыми двумя. Здесь пять опен-спейсов, занятых оценщиками кадастровой стоимости недвижимость, и, а также два зала для переговоров. Сюда не долетают звуки улицы. С четвертого по шестой этажи недавно был сделан ремонт.
