– И все-таки: почему именно Россия стала сейчас такой удобной мишенью для атак международных спекулянтов? Дело в сочетании экономических санкций против нашей страны и нашей собственной психологической неуверенности?
– Еще до введения санкций Банк России продал Московскую биржу, заявил о намерении бросить рубль в свободное плавание и начал повышать процентную ставку. Тем самым он стимулировал приток спекулятивного капитала на наш рынок. А возможности этого притока поистине безграничны.
Дело здесь в том, что, в отличие от нашего ЦБ, все остальные ведущие страны мира сегодня проводят крупномасштабную денежную эмиссию. В результате растет количество свободных денег, которые не находят сегодня себе применения на мировом рынке. Например, объем долларов в мировой экономике мира за последние восемь лет вырос в три раза. Объем евро вырос в полтора раза, иены – почти в два раза. То есть в экономике мира набухает огромный финансовый пузырь. Не замечать этого, не ограждать российскую финансовую систему от негативных эффектов такого опасного пузыря – это просто верх легкомыслия.
– Допустим, ЦБ не отпустил бы нашу национальную валюту в свободное плавание. Не спалила бы страна в этом случае все наши многомиллиардные валютные резервы, пытаясь отстоять старый курс рубля?
– Я никогда не предлагал «палить резервы» или даже просто пытаться отстаивать какой-то определенный курс. Курс рубля должен формироваться, исходя из содержательных представлений об уровне конкурентоспособности нашей экономики. Но еще важнее, чтобы курс рубля был стабильным, а не носился как сумасшедший гонщик из стороны в сторону. Как поступают все разумные страны, столкнувшись с необходимостью существенной корректировки курса национальной валюты? Они резко меняют этот курс, а потом стабилизируют уже на новом уровне. А что сделал наш ЦБ? Он создал лавину ожиданий постепенным снижением курса и перспективой его дальнейшего обрушения. А дальше эта лавина уже пошла «с гор» сама, сметая все на своем пути. В конце 2014 года рубль упал исключительно низко, неоправданно низко. Так, по оценкам ОЭСР, курс рубля занижен примерно втрое. Берется корзина товаров в России и США, и вычисляется, сколько товаров можно купить на 100 долларов, предположим, в Америке, и сколько можно купить из той же корзины в России. Исходя из таких межстрановых сопоставлений (при принятой всем миром методике, применяемой более 50 лет) получается, что покупательная способность одного доллара эквивалентна примерно 23–25 рублям.
Если ставить во главу угла только наращивание резервов, знаете, как следовало поступить тогда? Надо было его зафиксировать на том заниженном уровне. Ведь при заниженном курсе рубля автоматически происходит рост валютных резервов.
– То есть, с вашей точки зрения, важно именно зафиксировать курс рубля – пусть даже на откровенно несправедливом уровне?
– Давайте разберемся: что означает словосочетание «откровенно несправедливый уровень»? «Справедливость» – это не совсем экономическая категория. В экономике правильнее говорить об оптимальности. Если курс национальный валюты занижен, то в экономике это означает субсидирование экспортеров за счет всех остальных – прежде всего за счет покупательной способности нашей зарплаты. Импорт в таких случаях становится относительно дорогим. И де-факто мы имеем субсидию в пользу экспорта. В некоторых странах и в некоторые периоды такой подход был вполне оправданным. Он позволил разогнать импортозамещение, повысить технический уровень и ускорить экономический рост. Именно так, например, делали в Японии и Южной Корее в период экономического чуда.
А вот если курс национальной валюты у вас завышен, то вы тем самым субсидируете уже импортера в ущерб собственному товаропроизводителю. Так, например, поступают сейчас Соединенные Штаты. Они оплачивают дефицит своего торгового баланса за счет печатания долларов. И пока есть желающие эти доллары брать, Америка вполне может себе позволить такой подход.
– Вы меня убедили в том, что в экономике бесполезно искать справедливости. Скажите тогда, какой курс рубля вы считаете в нынешних условиях оптимальным для нашей страны?
