Норвегия и Дания, вступив в НАТО, пытались сохранить и как-то даже документально оформить воспоминания о своем бывшем когда-то традиционным нейтралитете (до апреля 1940 г. Норвегия не воевала 126 лет!). Поэтому в условиях членства своих стран в НАТО правительства Норвегии и Дании добились внесения в устав пункта об отказе от размещения иностранных войск на своей территории в мирное время. На практике ускорившаяся интеграция этих стран в военно-промышленную структуру НАТО размывает эту оговорку. Автономного военного производства Норвегия и Дания, естественно, не имеют. Оснащение вооруженных сил происходило в послевоенные годы в основном американским оружием, сначала в счет «помощи» по плану Маршалла, а потом и за наличные.
Стандартизация оружия в рамках НАТО означает, в числе прочего, оснащение вооруженных сил и малых стран дорогостоящей современной техникой на уровне великих держав. Приобретение истребителей Ф-16 предположительно должно было обойтись Норвегии в 5,2 млрд. нор. крон (72 самолета), а Дании (58 самолетов) — 4,3 млрд. крон. В условиях экономических трудностей, огромного государственного долга расходование таких колоссальных средств на вооружение не могло не вызвать протесты общественности. Спрашивается: зачем вообще Дании нужны эти самолеты. Автор недавно вышедшего в Дании фундаментального, единственного в своем роде в литературе страны исследования «Мифы о нашей безопасности» Ян Эберг отмечал, что когда Дания в 1975 г. приняла решение купить самолет Ф-16, дебаты касались больше того, что получат датские предприятия как субпоставщики и в виде «ноу — хау», насколько увеличится занятость и приобретается управленческих навыков, чем вопроса о том, а против кого применять эти самолеты.
По подсчетам Яна Эберга, Дания участвует в двух десятках различных координируемых НАТО проектов, причем 2/3 таких соглашений заключены после 1975 г. В подобных соглашениях участвует и Норвегия. Налицо, таким образом, ускорение темпов военно-промышленной интеграции в Западной Европе.
Возможна ли «чисто шведская» смесь?
Положение и политика Швеции в вопросах безопасности на первый взгляд противоположны датско-норвежской ситуации. Идея Северного оборонительного союза в 1949 г. провалилась в значительной мере из-за нежелания Швеции связывать себя какими бы то ни было обязательствами, ставящими под сомнение ее нейтралитет, и отвечать за оборону своих северных соседей. Показательно, что до последнего времени вопросы безопасности были «табу» и в Северном Совете, поднимать их до обсуждения на сессиях, как это сделала Финляндия с вопросом о безъядерной зоне на Севере Европы, считалось предосудительным, их по общему молчаливому согласию опускали. Нейтралитет Швеции, в отличие от швейцарского или австрийского, является односторонним волеизъявлением шведского правительства и никакими международными гарантиями не подкреплен. На этом основании правящим кругам Швеции удалось довольно глубоко внедрить в сознание широкой общественности идею «вооруженного нейтралитета», сущность которой, кратко говоря, состоит в том, чтобы запугать возможного противника издержками нападения на хорошо вооруженную Швецию. Хотя такого противника и представить-то невозможно.
Швеция стоит на четвертом месте в мире по военным расходам на душу населения. В то время как каждый швейцарец выплачивает на военные нужды в среднем около 275 долл., австриец — 95 долл, швед платит около 355 долларов. Существенным компонентом политики обеспечения безопасности считалось развитие собственной военной промышленности достаточно широкого диапазона, способной удовлетворить основные потребности страны в вооружении. Официальный шведский документ гласит: «Снабжение материалами военного характера, имеющими существенное значение для обороны, должно осуществляться таким образом, чтобы Швеция не попала в зависимость от других стран и таким образом была бы освобождена от давления извне»[62].
