- Не играет он в карты, тетя Поля, - вступился за друга Ленька. Костюм правда подбросили!
Тетя Поля замерла, потом всхлипнула и, махнув рукой, вышла из комнаты.
- Ой, лиха с вами не оберешься!
Ленька включил вилку подсвета за портретом Берия, сел на стул под стендом "Литгазеты", вытащил из-за ремня книгу и, положив ногу на ногу, углубился в чтение.
Мимо просквозила стайка ребят и девушек. Следующие - остановились у книгочея.
- Леньк, ты здесь надолго?
- До шести, я дежурный. - Он развел руками и показал пальцем через плечо на стенд.
- А если раньше?
- Попробую. Но Звонилкин велел до шести.
- Ну, мы - в волейбол. На пиво!
- Валяйте! - Ленька погрузился в чтение.
Когда шаги приятелей затихли на чугунной лестнице, у стула материализовался Кулик.
- Тебе. Твоя доля. Просили передать. - Он протянул Леньке плотную пачку пятерок. И исчез.
Ленька смотрел на деньги, и в глазах его рождалось решение.
Распахнулось школьное окно, из него выглянул Ленька и, заложив два пальца в рот, заливисто свистнул.
И ребята, игравшие в волейбол на школьной площадке, и девчонки-болельщицы запрокинули головы.
- Есть предложение - в кино! - крикнул Ленька. - На "Кубанских казаков"!
- А где бабки? - за всех ответил снизу Витька Харламов. - Ты дашь?
- Дам, - успокоил дежурный.
Не в силах скрыть удовольствия от собственного действа, он выдавал приятелям и одноклассникам билеты.
- А деньги откуда? - спросил кто-то.
- Много будешь знать - что будет? - отшутился он.
Потрудились мы недаром,
Хлеборобы-мастера,
Чтоб ломилися амбары
От колхозного добра.
Убирай, убирай,
Убирай урожай.
Убирай, наступили сроки...
Ребята размягченно смотрели экранную цветную жизнь, когда в конце ряда появился Ленька с лотком мороженого в стаканчиках и принялся передавать его ребятам. Каждый получил по порции, а на лотке осталась еще пара стаканчиков. Он вручил ближнему - Витьку Харламову - второй и бухнулся на стул, удовлетворенно надкусив холодный снежный шарик.
Урожай, наш урожай,
Урожай высокий...
Экран захлестывало море золотисто-рыжего зерна.
Они сидели на скамье в зарослях сквера у 13-й казармы, где жила Рита. Ленька потянулся и как бы невзначай положил руку на ее плечо. В этот момент в дальнем конце сквера загорланили под гитару:
Купила мама Ниночке,
Купила ей ботиночки.
И сказала Нине: "Надевай",
И сказала лично:
"Веди себя прилично
И мальчикам ты вид не подавай".
Рита напряглась и посмотрела в темноту, откуда неслись слова.
Одела Нина ботики,
Одела коверкотики
И одела шляпу набекрень,
Но тут явились мальчики,
Явилися хорошие
И схватили Нину...
Ленька убрал руку с плеч девушки, а песня приближалась:
Тут лопались гондончики,
Трещали панталончики,
На юбочке осталася роса.
Ах время, время, времечко...
На тропинке, ведущей к скамье, появились три едва различимые фигуры. Вспыхнул карманный фонарик, осветив Риту, смотревшую в землю, и Леньку, который пытался увидеть подошедших, но безуспешно: увидел только кепку-восьмиклинку и освещенную отблеском фонаря ковбойку крайнего парня.
- Здравствуйте! - подчеркнуто вежливо прозвучало из темноты.
Со скамейки не ответили, и подошедший, выключив фонарик, прошел мимо в сопровождении двух парней, один из которых, фальшиво наигрывая на гитаре, продолжил свой "романс".
Ленька тревожно смотрел им вслед. Рита встала.
- Я пойду... А ты лучше иди туда - там в заборе дырка. Не нужно меня провожать...
- Почему? Я хочу... - уязвленно возразил он.
- Не надо, - сказала Рита тоном, не терпящим возражения, и быстро ушла по тропинке.
От стены казармы отделилась фигура. Снова вспыхнул фонарик.
- Ритуля! Чо не здороваешься? - спросил тот, в ковбойке и восьмиклинке.
- Что тебе надо? - Рита остановилась.
- Ты знаешь, с кем ты ходишь?
- Знаю.
- Думаешь, он лучше меня?
- Наверняка.
- А почему мы его до сих пор не раздели?
Ответа у Риты не было.
- А потому, что он бегает, - ответил за нее парень. И, поняв, что Рита не врубилась в его "феню", пояснил: - Он ворует, как и я. Поняла?
Звонилкин скорбно смотрел на стену школьного коридора. А со стены на него смотрел обгоревший портрет Берия.
- Я чую - гарью запахло. Побежала и выключила, - объясняла техничка, которую вполуха слушали учитель и несколько кружковцев.
По плиткам коридора зашаркали Ленькины шаги, и все повернулись к подходившему.
- Ты был вчера дежурным у газеты? - ожидая подтверждения, спросил Георгий Матвеевич.
- Я. - Ленька еще не понимал тревожных взглядов собравшихся.
- Когда по твоей вине горит школа - это преступление. А когда по твоей вине горит портрет ведущего члена Политбюро нашей партии - это нечто большее. - Звонилкин обвел ребят многозначительным взглядом и остановил его на Леньке: - Тебе придется отвечать.
Парнишка поднял увлажнившиеся глаза на обгоревший портрет вождя.
- Да! Из школы тебя выпрут, - подытожил Костя, выслушав Ленькин рассказ. - Но вряд ли посадят. Сейчас - после амнистии - по 58-й не сажают. Ждут... Но ты и без школы не пропадешь... - Костя выбирал веник для бани, взвешивая его в руке.
- Я хочу школу закончить, - неожиданно зло и нервно перебил Ленька.
Костя кинул веник в жестяную шайку.
