Хэл также поручил выяснить возможную связь между холдинговой компанией и Викторией Стайн из Пенсаколы или Гертрудой Макдональд из Палм-Бэй.
Безуспешно.
Между разными фрагментами не было никаких связующих нитей.
— Она не сказала вам, откуда у нее деньги?
— Она вроде как притворялась той, старой Сарой. Но была другой. Ее одежда стала другой — как у офисной служащей. Раньше за ней такого не водилось. Обычно она приходила домой в узких лосинах для йоги и кроссовках, а теперь стала носить красивые юбки и блузки. У нее даже появилась пара туфель на красной подошве. У них еще было какое-то новомодное имя… Ну, вы же знаете, какие я имею в виду?
— Боюсь, что нет. Женские туфли не по моей части.
Ребекка грустно улыбнулась.
— Вряд ли Сара еще прошлым летом знала об их существовании, но на Рождество уже точно знала. Она отнесла вещи в химчистку. Раньше она никогда не пользовалась химчисткой. Она стала… скажем так, менее провинциальной. Волосы у нее были выпрямлены и лишь слегка кудрявились, даже после мытья, хотя у нее всегда были вьющиеся волосы, как у отца. Но она сделала что-то такое, чтобы их распрямить. Сказала, что это какая-то южноамериканская процедура. Выглядело красиво. Она привезла рождественские подарки — дорогой шоколад и виски, к которым ее, вроде как, приучила подруга.
Хэл задумался о том, кто оплачивал квартиру, новую одежду и телефоны Сары Фельд.
И ради чего? Зачем было платить за то, чтобы она шесть месяцев прожила в арендованной квартире, если план состоял в том, чтобы просто убить ее и вынудить полицию начать поиски?
— Виделась ли она со старыми друзьями, когда приехала домой на Рождество?
— Да, кое с кем виделась. Пару вечеров зависала с друзьями по школе.
Ладно. Может, там что-то было…
— Хотелось бы узнать их имена и номера телефонов, чтобы поговорить с ними. Вдруг Сара сказала что-нибудь еще, что может быть нам полезно?
— Думаете, ее убили из-за этой новой работы?
— Чем больше я буду знать о том, чем Сара занималась на момент смерти — о ее работе, ее друзьях, — тем больше у меня шансов узнать, что с ней случилось. — Хэл придвинул к Ребекке блокнот. — Вы не могли бы написать мне несколько имен?
Она написала три имени.
— Это девичьи фамилии. Я не знаю, какие имена они носят сейчас.
— Думаю, я смогу их найти. — Он открыл плотный конверт и вытащил фоторобот Терри Стайн, который они разослали по всем участкам. — Последний вопрос, миссис Фельд. Вы узнаете эту женщину?
— Нет. Я вижу ее впервые.
Хэл постарался скрыть разочарование. Впрочем, удивляться было нечему. С чего он взял, что все будет так просто?
— Спасибо, что вы согласились прийти.
Ребекка Фельд не торопилась вставать из-за стола. Открыв сумочку, она вытащила пластиковый пакет и положила его на стол.
— Может, что-то из этого вам поможет…
Хэл повертел пакет в руках. Там лежали паспорт и калифорнийские водительские права на имя Сары Фельд. За ними был какой-то сложенный несколько раз документ. Детектив вытащил его и развернул. Свидетельство о рождении. Он вернул документ в пакет.
— Вы можете оставить их себе, миссис Фельд.
Она встала со стула и покачала головой.
— Не могу. Пожалуйста, возьмите их. Сара получила этот паспорт, когда была дома. Планировала, когда закончатся съемки шоу, поехать осенью в Испанию… — Женщина расплакалась и поправила на плече ремешок сумочки. — Я не хочу никаких напоминаний о том, чего моя девочка больше никогда не сделает.
Хэл отлично понимал муки матерей и отцов, чьи родительские роли были прерваны смертью детей. У тех, кто потерял ребенка, никогда не будет душевного покоя. Жизнь их чада всегда будет казаться им оборванной, а возможности — украденными.
Это родителям положено уходить из жизни первыми, чтобы ребенок мог оглянуться на их жизни и оценить то, чего он сам достиг, а в чем потерпел неудачу.
Миссис Фельд пыталась сохранить самообладание, и когда ей удалось взять себя в руки, сказала:
— Если вы не против подвезти меня до автобусной станции, я бы хотела вернуться домой.
Шварцман выключила душ и услышала, что в комнате звонит телефон.
Сегодня у нее выходной, а значит, звонок, скорее всего, от Хэла. Или от Мэйси, который хочет пригласить ее на свидание. Или что-то безобидное, вроде химчистки.
Анна энергично вытерлась полотенцем, стараясь не задеть место биопсии молочной железы: в отличие от биопсии надпочечников, процедура на груди оказалась болезненной.
Она намазала заживающую ранку витамином Е и, не торопясь, надела халат. Телефон никуда не денется. В ее распоряжении целый день. Она может тянуть резину столько, сколько ей захочется.
Каждый третий понедельник у нее был отгул — компенсация за работу по выходным каждые шесть недель. Это был один из обещанных ей плюсов, когда она подавала заявление на службу в полиции.
Ее коллегам нравилось иметь выходной в будни, так как появлялась возможность заглянуть во все те места, куда их не пускал рабочий график: на почту, в кабинет дантиста, в супермаркет, в тренажерный зал или кино без обычных субботних и воскресных толп.
