— Спасибо, — сказал Кен, мягко сжимая ее руку. — Надеюсь, вы позволите мне в знак благодарности угостить вас ужином.
— В этом нет необходимости.
— Я и не говорил, что она есть. Я напишу вам позже на неделе.
Анна не сказала ему «нет». Ей понравился их ужин. Неужели он был менее двух дней назад?
Как же сильно все изменилось с пятницы…
Кен зашагал назад в здание. Даже после допроса его походка оставалась легкой и уверенной. Было видно, что он не потерял бодрости духа. Мэйси обернулся, не сбавляя скорости, и улыбнулся ей. Он ей нравился.
Стоя одна на лестнице, Анна не могла избавиться от неловкого ощущения, что она у всех на виду устроила сцену. Но когда огляделась, то увидела просто людей, каждый из которых занимался своим делом. Одни куда-то шли по своим делам, другие на ходу строчили эсэмэски, разговаривали по телефону или курили. Бездомный просил денег у группы женщин, которые собрались неподалеку от входа.
Шварцман была для них незаметной, силуэтом в окружении темных теней. Она вновь повернулась к зданию. Сама мысль о морге и ожидающих ее телах дарила чувство умиротворения. Морг — единственное место, где ей по-настоящему спокойно.
Напоминалка в календаре прожужжала в понедельник утром в десять сорок пять, за пятнадцать минут до назначенного времени.
Она уже наверняка сидит на телефоне, ждет его звонка. Он развернул итальянское кожаное офисное кресло и посмотрел в окно. Небо было голубым. Ветерок нежно колыхал листья на деревьях вдоль улицы. Типичный день.
Но больше всего он обожал этот вид не за небо и не за город, а за баптистскую церковь — историческое здание с римскими колоннами и ступенями, не уступавшими мемориалу Линкольна.
Он смотрел вниз, на зеленый шпиль с перекрещенными стрелами и прихожан, которые каждую неделю спешили сюда, словно привлеченные медом муравьи.
Он мог бы занять угол над парком. Его партнеры думали, что он сошел с ума, не выбрав его, ведь право первого выбора было за ним. Но он выбрал вид на церковь.
Некоторые считали, что причина тому — строгое баптистское воспитание. Более того, даже его собственная мать назвала именно эту причину, когда пришла посмотреть на место его работы.
— Твой отец гордился бы тобой, — сказала она.
В моменты гнева этот вид остужал его ярость, в моменты отчаяния — успокаивал, а в редкие секунды страха — наполнял силой. Да и могло ли быть иначе? Он наверху и посматривает сверху вниз на самого Господа Бога.
Обернувшись к столу, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил галстук и нажал на кнопку переговорного устройства.
— Дженни?
— Да, мистер…
— Никто не должен меня беспокоить, пока я вновь не позвоню тебе.
— Конечно.
Он выключил интерком и встал из-за стола.
В последнее время он стал бояться этих звонков. То, что раньше воодушевляло, теперь утомляло. Предвкушение, планирование — они всегда приятно щекотали нервы.
Он привык прибегать к посторонней помощи. В конце концов, он не мог приехать к ней, поэтому поручал другим сделать это за него, но так далеко в своих просьбах он еще ни разу не заходил.
Манипуляции должны быть идеальными, изощренными, но в то же время простыми. Цель была прекрасна, но вот эта часть… заметание следов, заверения, которые, увы, приходилось раздавать, поскольку после того как дело было сделано, у людей неизбежно подкашивались ноги.
Все это жутко утомляло.
Он запер массивную дубовую дверь кабинета, которую установил вместе со звукоизоляцией, когда въехал, и подошел к большой картине, висевшей над кожаным диваном. Сняв ее, положил на диван и дотянулся до стенного сейфа. Закрыв глаза — в качестве тренировки, — набрал шестнадцатизначный код и, услышав короткий тихий сигнал, повернул ручку на девяносто градусов вправо.
Дверь распахнулась.
Он достал небольшой нейлоновый мешочек, закрыл сейф и вернул картину на место.
Он не стал садиться обратно за стол. Вместо этого подтащил один из стульев для гостей к окну и сел, как делал каждый раз. Достал из нейлонового мешка дешевый телефон и шнур, маленькую черную коробку и цифровой диктофон, на который были записаны необходимые ему фоновые звуки. После этого вставил в телефон аккумулятор и подключил шнур к розетке чуть ниже подоконника. Это позволяло поднести телефон ко рту и говорить, пока аппарат заряжается.
Он не любил оставлять в аккумуляторе заряд и никогда не оставлял аккумулятор в телефоне. Ему нравилось, что телефон нельзя отследить, но недавнее знакомство научило его, что по-настоящему безопасными могут быть лишь очень немногие технологии.
Он настроил цифровой диктофон на нужный файл, надел на голову черные наушники и поставил рядом с телефоном динамик.
