Преобразователь голоса был относительно недорогим. Эта штуковина изменяла голос, заставляя его звучать примерно на пол-октавы ниже. Он подозревал, что целевой рынок такого гаджета — это нечто приземленное. Например, женатые мужчины, пытающиеся заняться сексом по телефону со своими женами или подругами. Он тщательно его протестировал. Благодаря этой штуке его голос отлично подходил к выбранной им для себя роли заключенного.
Он перепроверил настройки и набрал номер. При первом гудке нажал на диктофон и поднес его к трубке. Комната наполнилась мужскими криками.
— Это ты?
— Да, детка. Это я, — ответил он.
— У вас там вечно шум, — посетовала она. Одно и то же каждый раз, когда он звонил. Она могла бы быть частью записи.
— Ага, — согласился он. — Подожди; посмотрю, найдется ли тут тихий уголок. — Он притворился, что двигается, но на самом деле лишь слегка уменьшил громкость записи.
— Это ужасно.
Опять та же самая песня.
— Уже недолго, — сказал он ей.
Господи, сколько можно! Он пришел к выводу, что, если б мог вычислить время, необходимое для ее глупых комментариев и бессмыссленных вздохов, которыми она сопровождала их разговоры, то смог бы записать самого себя и настроить звонки так, чтобы они запускались сами по себе. Но пока что эти отношения заканчивать рано. Ему придется двигаться выбранным курсом еще как минимум месяц.
— Чак?
— Что?
— Как прошло собрание по условно-досрочному освобождению? Я забыла спросить на прошлой неделе.
Это было проблемой, когда изображаешь из себя реального заключенного. С одной стороны, можно легко получить подробности, необходимые для того, чтобы реалистично играть роль. Но все, черт возьми, в конце концов попадает в Интернет.
— Ладно. Не хочу пока сглазить, говоря об этом.
По молчанию в трубке он понял, что она дуется.
— Мы приближаемся к цели, детка. А это самое главное, верно?
— Когда я увижу тебя? Я могла бы приехать, просто в гости?
— Нет. — Его голос дрогнул, но он надеялся, что через модулятор это будет не так заметно. Будь она проклята… — Мы не должны…
Он недоговорил. Он ненавидел ее за то, что она заставляла его нервничать
— Чак?
Он вновь вошел в роль.
— Нельзя, чтобы кто-то узнал о нас. Чтобы все, ради чего мы столько трудились, полетело к чертям собачьим.
— Знаю. Ты приложил большие усилия для того, чтобы пользоваться телефоном охранника и иметь возможность говорить в отдельной комнате. Ты оберегаешь меня.
— Да, — подтвердил он всю ту ложь, которую нагородил, чтобы завоевать ее доверие и помощь.
— Но тебя больше нет в чате.
Он уже говорил ей, что боится, что копы мониторят чат, что это слишком опасно и может повредить его условно-досрочному освобождению. Он не должен повторяться.
— Ты знаешь почему.
По правде говоря, он не любил быть связанным с кем-то слишком долго. Это существенно увеличивало риск. Не хватало только, чтобы его поймали из-за какой-то жалкой неудачницы…
— Знаю, но мне так трудно тебя не видеть…
Он промолчал. Именно это и требовалось. Он больше не пытался остановить ее речь. Он привык, что она вечно повторяет одно и то же.
— Я пытаюсь набраться терпения, Чак.
— Ты молодец, детка. Меня это тоже беспокоит, но, в конце концов, оно того стоит. Ты же знаешь, без тебя я бы не справился.
Короткое молчание.
— Я сделала все, как ты и сказал, — гордо заявила она. — Каждую мелочь.
На прошлой неделе она сообщила ему подробности. Ему было неинтересно выслушивать их снова. Бесконечные вопросы о лаванде и желтых цветах. Некоторые женщины задавали слишком много вопросов.
Он очень надеялся, что ему не придется искать другую, чтобы довести свой план до конца.
— Так когда я тебя увижу?
Ее голос был чистым нытьем. Избалованная девчонка, привыкшая, надув губки, добиваться того, что хотела. В юности он знал их великое множество. И презирал всех до единой.
— Чак, ты обещал, что, когда все будет сделано…
Он сделал тихий вдох, пытаясь сдержаться.
— Хочу посмотреть, в каком направлении пойдет полицейское расследование. С тобой никто не связывался?
— Нет, — сказала она, слегка разочарованно. — Но я ее видела.
— Видела кого?
— Коронера, ту телку, которая посадила тебя в тюрьму.
При упоминании Беллы он шумно выдохнул. Он велел этой дуре держаться подальше от Беллы.
— Знаю. Мне нельзя с ней разговаривать, и я не стала. Во всяком случае, много. Но ты был прав. Сара была ее точной копией.
Он ничего не сказал. И даже хотел бросить трубку. Прямо сейчас. И в то же время хотел услышать каждую деталь. Сколько времени он не видел Аннабель? Семь с половиной лет.
Конечно, у него имелись ее фото. Он получал их регулярно, из разных источников.
Но это не то.
Он жаждал увидеть ее движения. Стремительность ее шага, когда она куда-то спешит. То, как она приглаживает волосы за правым ухом, когда испытывает нерешительность. Как упирается пальцами ног в пол, когда злится. Он скучал по каждой мелочи…
Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и медленно выдохнул.
— Ты получил фотку, которую я отправила?
— Какую фотку?
— Ее и того копа, с которым она встречается.
— Встречается? — сказал он, и его голос дрогнул.
