Вечером предстояли серьезные переговоры. И когда парни согласились, на следующий день предстояло обсудить это с их родителями. Юнги и Хосок не были еще совершеннолетними и требовалось разрешение родителей на то, чтобы забрать их в Сеул, перевести в местную школу. Творчество — творчеством, а учебу никто не отменял. Также мы с Джуном объясняли, к чему стоит быть готовыми, говорили, что легко не будет, придется тренироваться все свободное от школы и уроков время.
В расписание мемберов входили занятия танцами и вокалом, занятия в тренажерном зале и в свободное время написание песен. Это отнимало очень много времени и сил, спали парни всего по пять-шесть часов в сутки. А я итого меньше из-за индивидуальных занятий с каждым.
С Джином ребята подружились почти сразу, только Юнги свободное время проводил один в своей комнате. Ему требовалось больше времени наедине с собой, чем остальным. Вокруг постоянно был кто-то из стаффа, я проводила с ними очень много времени, тренируя парней. Один на один с собой они оставались крайне редко и то, наверное, только на время сна. Юнги использовал любую возможность, чтоб поспать, и во время перерывов на обед умудрялся заснуть в считанные минуты. Будить его никто не любил — ни стафф, ни парни. Приходилось мне. Так мы и подружились на фоне моего терпеливого отношения к его бурчанию по поводу отсутствия возможностей нормально вздремнуть.
Парни поддерживали меня во всем, хоть я и была для каждого из них макнэ. Они видели, сколько сил и времени я вкладывала в каждого, и за это уважали меня. Я работала наравне с ними, хоть и была девчонкой.
Мы понимали, что в команду нужны исключительно талантливые люди. В такое редкое свободное время мы все вместе или по два-три человека ходили на разные вокальные конкурсы. Но только как зрители. Мы слышали много талантливых мальчишек, но все они были не теми, кого я бы хотела видеть в команде.
Так, находясь на очередном прослушивании, я услышала макнэ — малыша Чонгука. Он был крайне стеснителен и зажат, но его голос покорил меня.
— Ребята, это он — ещё один участник группы, — сказала я, не отрывая глаз от него.
— Оксэн, ты спятила? Он ведь ещё совсем ребёнок, — ответил Юнги-хён. — Он не выдержит работы в таком сумасшедшем режиме.
— У нас достаточно времени на подготовку. За три года он подрастёт и многому научится. Вы сможете научить парня всему, что знаете сами. Он как раз в том возрасте, когда на нем сказывается влияние окружающих.
После прослушивания мы с Намджуном вдвоём подошли к пареньку. Ребята остались ждать в стороне, чтобы не напугать мальчишку нечаянно. Мы разговаривали с ним об участии в группе, о его дальнейших планах, а неподалеку стояла его мама и ждала его. Энтузиазма у меня было хоть отбавляй в разговоре с ним, и Намджун улыбался, глядя на меня. Позже, когда мы с его мамой обсудили все условия и фронт работы, обязательное проживание в общежитии с парнями и со мной и перевод в школу Сеула, малыш Чонгук присоединился к нам. Помимо меня, ещё шесть агентств предлагали ему сотрудничество, но Чонгук выбрал нас с Джуном, потому что лидер впечатлил его своими способностями, и я обещала его маме заботиться о нем.
Поначалу макнэ чувствовал себя неловко. Парни были старше его, тренировались уже несколько месяцев и писали песни сами. Он больше проводил времени со мной, так как я была младше парней и потому, что я обещала его маме во всем ему помогать и не давать в обиду. Ему на тот момент было всего тринадцать лет. Его подселили к Хосоку, так как свободных комнат больше не было, остальные парни жили в комнатах по одному. Хосок помогал макнэ делать уроки после школы.
Кроме меня заботу о Чонгуке и остальных членах группы взял на себя и Джин, как старший хён. Мы вдвоём вставали на час раньше, чтобы приготовить завтрак для всех, будили парней по утрам в школу. Малыша Гука мы с Джином лично сопровождали в школу по очереди, когда у нас не было занятий в университете и забирали обратно. Я часто проводила с ним индивидуальные занятия, так как он был очень талантлив, но об этом пока никто не догадывался, включая его самого. Малыш редко звал меня по имени, все больше я была для него «нуна».
Однажды я закончила с учёбой в универе пораньше и поехала забирать его из школы. Мы сидели на заднем сиденье, впереди, как всегда, водитель. Мы все были ещё слишком малы, чтоб водить машину самостоятельно. Только Джин имел водительские права и увозил остальных хенов в школу с утра, ему для этих целей была выделена отдельная корпоративная машина.
— Нуна, давай заедем пообедать куда-нибудь, — протянул жалостливо макнэ.
— Чон Чонгук, ты кушал час назад в школе и уже проголодался?
— Да, сильно есть хочется, — виновато опустил он голову. — А ты когда кушала последний раз, нуна?
