– Да вот, лосиные какахи идём искать, – проговорил Бабельянц, хитро улыбаясь. Пройдоха знал, что фразу воспримут как шутку и оказался прав: Дюндель тотчас же закатился громким смехом. Антоха с достоинством ухмылялся, приговаривая что-то вроде «Ну дед, ну приколист…»
– Что значит «идём»? – спросил Гоблинович. – Снова потянешь меня за собой? На твои, Матвеич, вылазки никакого остаточного алкоголя в крови не хватит!
Атмосфера Пищимухи была насыщена ядовитыми газами. Обычно гуманоиды не решались покинуть свой корабль без костюма химзащиты. Однако настоящие мужики говорили, что все эти прибамбасы только для маменькиных зануд. Достаточно лишь выпить сорокоградусной – и вот уже бравый елдыринец готов хоть с рептилоидами сражаться, хоть в радиоактивную шахту прыгать. В народе ходило мнение, что алкоголь защитит от любой напасти. Бабельянц и Гоблинович хотели бы этому верить.
– Мне нужна твоя помощь, Иннокентий, – деловито произнёс Бабельянц. – Кто потащит моё тело, если по дороге меня вдруг схватит радикулит?
– Давай хоть респираторы с собой возьмём, – предложил Гоблинович. – Может, они и впрямь от чего-нибудь защитят…
– Хе, – лукаво усмехнулся старик, – из нас двоих у тебя гораздо меньше поводов об этом беспокоиться!
– Брось, Матвеич, своё кокетство. Все знают, что мы с тобой одинаково проспиртованы. А ты, дед, ещё и на мумию смахиваешь.
Какахи планировали собирать в коробку из-под обуви. Хозяйственный Бабельянц снабдил её ремнями, чтобы носить за спиной. К ней прилагались лыжные палки – по одной на каждого елдыринца, а также совок и два респиратора. Елдыринцы надели утяжеляющие жилеты и ботинки, чтобы легче двигаться в условиях низкой гравитации. Когда друзья были готовы, Дюндель открыл им дверь – и вот уже пахнуло внутрь гаража дивным дыханием огромной свалки.
– Закрывай, закрывай скорее! – прокричал Антоха, как только Бабельянц и Гоблинович исчезли в проёме.
Это была равнина. Перед путниками простиралось разноцветное поле, которое незаметно переходило в белёсые холмы.
– Матвеич, а ты не боишься на лосей нарваться? – спросил Иннокентий через респиратор. – Они, говорят, здоровые…
– Сколько раз мы здесь бывали – и ни разу не нарвались, – беззаботно отозвался Бабельянц. – Их ведь не кишмя кишит… Если что – замаскируемся под мусор!
– А мы с тобой и есть биомусор, – усмехнулся Иннокентий.
Холмы, которые сперва казались такими близкими, теперь будто бы отдалялись. Запах местных испарений, который проникал даже через респираторы, пополнился новыми нотками. Опираясь на лыжные палки и увязая в трясине из отходов, елдыринцы просто двигались вперёд – к истокам своего непомерного богатства.
– Интересно, – рассуждал Гоблинович, – а как выглядят эти самые какахи? Мы, получается, даже не знаем, что ищем.
– Какахи должны выглядеть как какахи, – заявил Бабельянц. – Что-что, а фекалии всегда определишь!
Иннокентий хотел было пошутить, что многие люди до сих пор не научились определять фекалии: иногда они принимают их за кино и музыку. Внезапно поднялся ветер. Елдыринцев чуть не сбило с ног, и им пришлось отступить на несколько шагов. Друзья остановились, чтобы переждать особый разгул стихии. Бабельянц укутался в свой бежевый плащ и присел на корточки. Гоблинович, натянув на уши воротник, плотно зажмурил глаза и отвернулся. Сквозь шум он различал, как поднимаются в воздух огромные куски картона. Иногда ему в спину попадали мелкие предметы. «Интересно, а как переживают бурю космические лоси? – думал Гоблинович, изредка осмеливаясь приоткрыть один глаз. – Прячутся в низинах или, напротив, поднимаются над потоками воздуха? Это же настоящий зоологический триумф – такие вот универсальные животные!»
Буря утихла так же внезапно, как и началась. Теперь путники брели под «снегопадом» из оседающих пластиковых пакетов. Оба старательно смотрели под ноги: вдруг им попадётся то, что они ищут?
– Смотри-ка, здесь и приодеться можно! – воскликнул Бабельянц, заметив неподалёку прямое женское пальто. – Почти новое! Нужно организовать сюда шоппинг-туры…
– Пойдём, на обратном пути заберёшь, – угрюмо произнёс Гоблинович. – И вообще, Антоха запретил тебе таскать на борт всякое хламьё.
– Кому хламьё, а кому – полезная вещь, – проговорил Бабельянц, натягивая на себя обновку. – Пахнет, конечно, не цветочками, зато сидит идеально!
Застегнувшись на все пуговицы, престарелый модник принялся разглядывать себя. Пальто было тёмно-синее, потёртое, максимального размера из возможных. «Ни одной дырки!» – восхищался Бабельянц. Единственным недостатком было застывшее пятно на боку.
– Ну и вонь, – заметил Гоблинович.
– Ничего, отстирается! – отозвался старик.
Иннокентий подошёл ближе и пригляделся.
– По-моему, это какая-то моча, – озадаченно произнёс он. – Снял бы ты эту дрянь…
– Деревня, – огрызнулся Бабельянц. – Ты просто завидуешь, что я первым его увидел.
Иннокентий устало вздохнул: спорить с дедом было бесполезно. Он собрался уже идти дальше, как внезапно заметил у себя под ногами подозрительную субстанцию. Остановившись, он исследовал её острым концом своей палки.
