Автор описывает трепет «погони», когда хирург преследует свою жертву в глубинах мозга пациента, затем кульминацию, когда он ловит аневризму, загоняет ее в ловушку и уничтожает сверкающим пружинным титановым зажимом, спасая жизнь больного. «Не стоит забывать, — продолжает Марш, — что операция проводилась в непосредственной близости от головного мозга, таинственного носителя человеческих чувств и мыслей, загадки природы не менее великой, чем звезды в ночном небе и вся Вселенная вокруг нас. Операция была грациозной, искусной, опасной и исполненной глубочайшего смысла».
В более молодые годы, вспоминает Марш, он испытывал «сильный душевный подъем» после успешной операции. Он чувствовал себя, по его словам, генералом-завоевателем, предотвратившим катастрофу: «Это глубокое, всеобъемлющее ощущение, которое, я подозреваю, мало кто, кроме хирургов, когда-либо испытывал». Но хотя он спас многих пациентов, его по-прежнему преследуют воспоминания о неудачных операциях — надгробиях на «том самом кладбище, которое, как однажды сказал французский хирург Лериш, несет в себе каждый хирург».
Марш пишет о сложном расчете риска, который хирурги должны выполнить, рассматривая шансы на спасение пациента от медленного угасания или постоянной боли против опасности резкого ухудшения здоровья. Автор описывает «страх хирургической сцены» и свою неприязнь к пациентам утром перед операцией, а также то, как эти тревоги сменяются «ожесточенной и радостной концентрацией внимания», как только он оказывается в операционной.
Сколько бы Марш ни твердил об отрешенности, которой должны научиться врачи, эта книга показывает, насколько он заботится о своих пациентах. Многие самые сложные моменты, по его словам, связаны не с операционной, а с беседами до или после операции — разговорами, в которых Марш пытается уравновесить реальность (осознание того, что «их преследует смерть») и потребность больного в надежде — «хрупком лучике света посреди непроглядной тьмы».
Прекрасный дебютный роман Мэрилин Робинсон «Домашний очаг» (
Повествование в книге ведется от лица Рути, которая, подобно Скаут из «Убить пересмешника», вспоминает детство, проведенное в маленьком городке. Рути и ее сестра Люсиль были совсем маленькими, когда мать, Хелен, высадила их у бабушкиного дома, а затем съехала на «Форде» подруги с вершины утеса прямо в одно из отдаленных озер в Айдахо — в то самое, которое много лет назад унесло жизнь ее отца и многих других: локомотив поезда соскользнул с моста, увлекая за собой в воду остальные вагоны с пассажирами.
Пять лет о Рути и Люсиль усердно заботилась бабушка, но после ее смерти их передали родственникам, которые не жаждали воспитывать двух сирот и каким-то образом уговорили таинственную тетю Сильвию вернуться в город Фингербон.
Сильвия, как мы узнаем из книги, годами переезжала из города в город, нигде не задерживаясь надолго, и она явно чудаковатая особа — не любит соблюдать общепринятый распорядок дня или вести домашнее хозяйство, по крайней мере, как это делали благовоспитанные представители среднего класса в 1950-х годах. Сильвия ест крекеры и хлопья вместо полезной еды, оставляет прочитанные газеты валяться по всему дому, любит сидеть в одиночестве в темноте. Сильвия была «как русалка в корабельной каюте», вспоминает Рути. «Она предпочитала, чтобы он утонул в той самой стихии, которой должен противостоять. У нас водились сверчки в кладовке, белки на карнизе, воробьи на чердаке».
Сперва сестры переживали, что Сильвия бросит их, как поступила мать. А Люсиль возмущалась странностями Сильвии, заявляла, что хочет нормальной жизни, такой же, как у других. Когда соседи и городские власти засомневались в родительских и хозяйственных навыках Сильвии, Люсиль с Рути разработали план, чтобы остаться вместе, одной семьей. Подобно Геку Финну, им надоело быть «сивилизированными», сестры решили все бросить и сбежать — отправиться в путешествие.
