В окольном городе во второй половине дня вспыхнул стихийный, никем неуправляемый бунт. Чёрные люди, кузнецы, кожемяки, сапожники, мясники, вооружившись копьями, луками и стрелами, косами и топорами потребовали вывода из города пришлых войск. В ответ хорошо вооружённые конные дружины на конях с копьями наперевес пошли на восставших. Много народа побили насмерть, иных ранили, оставшиеся в живых разбежались.
В Заднепровье весь план интервентов с самого начала пошёл крахом.
С первыми лучами солнца, по улицам Ильинского конца бежали, переругиваясь между собой, местные жители. Множество вооруженных чем попало людей, скопилось у въездных ворот – именно здесь только что закончился кровопролитный бой. Ворота пытался захватить отряд новгородцев, но он был вынужден отступить, а потом и вовсе бежать, после скоротечной схватки с силами расквартированного в Ильинском детинце 4–го батальона 2–го полка под командованием Аржанина.
Теперь народ успевший поучаствовать в обороне ворот, пытался понять, кто были нападавшие и что вообще тут творится? Вскоре всё раскрылось. С импровизированного помоста стал вещать наспех перевязанный кровоточащими бинтами пленный боярин, принимавший участие в нападении.
– Смерть принял князь Изяслав Мстиславич под Киевом! Свирский детинец княжа – наместника захвачен. Сдавайтесь лучше по – хорошему вашему новому князю Ростиславу Мстиславичу!
От таких известий собравшаяся толпа народа взвыла, раздались громкие крики и пронзительный негодующий свист. Повсюду послышались громкие бабские слёзные завывания.
Но больше всего собравшихся людей волновала судьба Владимира, их многочисленные голоса достигли ушей вещающего боярина.
– А с Владимиром, с князем – то что? Неужто и его сгубили?
– Того мне неведомо …
Пока большинство народа пребывало в шоковом состоянии, руководить действиями горожан взялся комбат Аржанин.
– Давайте быстрей, сбрасывайте жмуриков в ров, – командовал он, – да ворота надо запереть, не ровен час, переветчики сюда нагрянут! И болезных всех отсюда выносите, нечего им на земле лежать! – руководил он действиями народа вместо самоустранившегося кончанского старосты Ильинского конца.
Батальон Аржанина разместившись повзводно, охватил весь периметр Заднепровского острога. К пехотинцам стали присоединяться кончанские сотни вооружённых мужиков, множество заводских рабочих и мастеров.
Раненные в только что отгремевшей сече лежали на замазанной кровью соломе, около них суетилось множество баб, помогая перевязывать кровоточащие раны.
Горожане споро подхватывали за руки – ноги трупы, с навсегда застывшими, искажёнными от боли гримасами на лицах, и скидывали тела за ворота, в глубокий ров, предварительно успевая обобрать с них всё ценное имущество.
На неожиданную поживу тут же начали слетаться неведомо откуда взявшиеся вороны. Когда ворота заперли, тела бунтовщиков были облеплены падальщиками со всех сторон.
– Глянь ка ты, как пчёлы на мёд слетелись, – говорил Аржанин, наблюдая со стены за воронами, – видать их с того берега Днепра пугнули, не дали там потрапезничать.
Стоявшие рядом с ним на стене ополченцы согласились с такими выводами.
Веруслав, уже почти четыре месяца как возглавляющий Военно – промышленное управление (ВПУ), подошёл к Аржанину, взявшему на себя все бразды правления в Ильинском конце.
– Комбат, – обратился он к нему, – на заводских складах скопилось много брони с оружием, надо бы ополченцам раздать..?
– Точно! – командующий хлопнул Веруслава по плечу и тут же обратился к местному сотскому. – Бери своих ополченцев и иди вслед за управляющим! На заводских складах получите в пользование сброю и оружие.
Лишь только во второй половине дня жители Ильинского конца заметно приободрились, когда прибывший к ним из Гнёздова гонец сообщил, что Владимир жив – здоров и собирает свои полки для похода на Смоленск. Несчастного гонца от таких радостных известий чуть на смерть не удушили в крепких мужских объятьях.
Ближе к вечеру к стенам Ильинского острога, в который уже раз за сегодняшний день, подъехал десятник Ростислава Мстиславича, опять предлагая признать нового смоленского князя в лице своего господина и открыть ему ворота, попутно обещая Ильинским затворникам многочисленные блага от новоявленного князя. Но в очередной раз со стен он услышал уже набивший ему оскомину многоголосый ответ «Наш князь Владимир Изяславич!»
Вечером того же дня Ростислав Мстиславич в хоромах, в последний момент переметнувшегося на его сторону столичного посадника, вёл военный совет. Вместе с Артемием Астафьевичем на сторону дорогобужского князя вынужденно, вследствие сложившихся обстоятельств, или добровольно перешли смоленский «тысяцкий» Михалко Негочевич и ещё несколько думцев. Большинство членов Боярской Думы, как и вообще представителей боярско – купеческого сословия выехали из города «кто в лес, кто по дрова» – в основном направились отсиживаться в свои вотчины, предпочитая пережидать Смуту издалека.
