Теремные ворота были распахнуты, на улицу стала торопливо высыпать сонная челядь, испуганно вопрошая друг друга, что случилось. Опознав в пропыленном и грязном всаднике князя, они воззрились на меня словно на приведение. Приметив среди слуг своего гнёздовского тиуна Петра, тут же подозвал его к себе.
– Княже? – узнав меня, он низко поклонился, – что здесь творится, никак пожар?
– Нет! Войска собираю для дела! В бане вода наношена?
– Поди, малость водицы осталось, чичас прикажу ещё наносить. Быстро стопим баньку …, – завёлся с пол оборота Пётр.
– Не надо ничего топить, – поумерил я его трудовую активность. – Я лишь обмоюсь и переоденусь в чистое. Не забудь доспехи мне подготовить! – напоследок крикнул я в быстро удаляющуюся спину.
Понимая, что сейчас не самое подходящее время чистить пёрышки, но очень уж хотелось, смыть с себя грязь и переодеться.
Помыл испачканное лицо, натянул на себя новый поддоспешник. В дверях бани появился челядинник.
– Княже, там дружинники во дворе тебя ждут!
По – быстрому, при помощи слуг напялив на себя доспех, я вышел из бани.
Командиры стояли нестройной гурьбой, активно и громко при этом галдя, как на торге, обсуждая последние известия. Но в тоже время все они были в доспехах и при оружии. При моём появлении гвалт голосов стих, все подтянулись, а их взоры скрестились на моей персоне.
Из передних рядов вперёд вырвался мой пестун Перемога и громко прокричал, размахивая при этом саблей:
– Веди нас в бой князь! Мы все присягали на верность твоему отцу, теперь настал черёд служить тебе! – и, поднабрав в лёгкие побольше воздуха, что есть силы он прокричал. – Слава нашему князю Владимиру Изяславичу!!!
И воины дружно, хором грянули: – Слава!!!
Дождавшись, когда стихнут раскаты их луженых глоток, я взволнованно произнёс:
– Спасибо вам други мои за верную службу! Но сейчас не время говорить, но время действовать! Поэтому, собирайте и готовьте к бою вверенные вам подразделения, утром мы должны выступить на Смоленск!
Если раньше лишь крепость и княжеский терем напоминал разворошённый муравейник, то сейчас проснулось и засуетилось всё Гнёздово. Его жители, во главе со своим посадником Гаврилом Хотеславичем, самостоятельно, без моего ведома, сформировали сотни и изъявили желание отправиться в поход вместе с моими полками. Обижать отказом я их не стал, хотя они мне, в общем – то, и не требовались, особенно в свете прибытия в наш стан некоторых бояр и купцов со своими личными дружинами.
Разрозненные боярско – купеческие отряды, вырвавшиеся из Смоленска, приходили в Гнёздово в течение всех суток. И к утру следующего дня их набралось четыре сотни конников. Основная же масса смоленских бояр заняла выжидательную позицию, не присоединившись ни к одной из противоборствующих сторон, слиняв по – тихому в свои вотчинные сёла. Нет сомнений, что они дожидаются победителя, кто бы ни одержал верх в этой схватке за власть.
После обеда, пока я приводил себя в порядок в бане, с улицы раздались громкие крики, тревожно залаяли собаки. Несмотря на то, что я был полуголым, сразу рванул на выход и в дверях чуть лоб в лоб не столкнулся с десятником охраны.
– Княже! – он был так возбуждён, что напрочь позабыл о всякой субординации. – Галеры наши вернулись!!!
Я выдохнул с облегчением, испытав ни с чем несравнимое удовольствие. Об этом своём полке я переживал больше всего. По – быстрому напялив на себя кафтан, я, вскочив на тут же подведённого коня, и мы помчался на пристань.
И действительно, к Гнёздовскому причалу, швартовались мои галеры, появившиеся здесь так неожиданно, словно по – волшебству! С первой флагманской галеры слышался отборный мат Анфима или как там это «творчество» потом будет называться, «боцманские морские загибы», что ли?
Все пять моих красавиц возвратились в «родную гавань» откомандированные всего шесть дней назад в Киев! Они вмещали в себя, без одной роты, дежурившей прошлой ночью в Свирском дворце, весь 3–й смоленский полк в полном составе под командованием Малка.
Десятник Станила, вместе с тремя гриднями его сопровождающими, усевшись на лавку, и ёрзая на ней, словно на раскалённой сковороде, долго мялся, не решаясь начать разговор. Командиры в звании от комбата и выше, в том числе и новые, только что прибывшие с Анфимом, сидели насупившись, с мрачными донельзя лицами.
– Прости Владимир Изяславич! – наконец гридень решился, – не сберегли мы князя …
В гриднице стихли все шевеления, воцарилось полное молчание. Не проронив ни слова, я встал, налил себе рюмку водки и залпом выпил. Всё также молча походил взад – вперёд по гриднице, успокаиваясь, потом, уселся обратно на своё место. Князя было очень жаль! За два года я даже успел с ним как – то сродниться.
– Рассказывай … – я обессиленно откинулся спиной к стене.
Станила горестно вздохнул:
