— Праздник меня выбесил, — буркнула Шпилька и, извернувшись, так что одна лямка комбеза упала с плеча, достала из шкафчика початую бутылку и ещё один стакан. — Все ходят довольные, друг другу улыбаются. Феррите вообще, вон, со всей семьёй припёрся. Леонов себе подружку завёл. Бесят!
— Зависть — плохая вещь. Лучше бы порадовалась за них, — произнёс я, подставляя стакан и напрягая память. Да, вроде бы с утра шибко важных дел не было.
— Я и радуюсь, только устала радоваться за других, — покачивая ножкой ответила девушка. — Рада за Гиту, что она смогла хорошо устроиться, рада за малявку Астрид, что чёрная полоса в её жизни закончилась. За Настю рада…
— А у неё-то что? — спросил я, уже предвидя ответ. Блин, ну неужто так тяжело держать язык за зубами?
— Рассказала она мне про ядро. А ещё Настя — значимый поданный для рода Исаевых, а значит, у неё куда больше шансов, — грустно смотря в стакан, произнесла девушка. — А мне, похоже, так и быть вольным гражданином. Ненужным ни тут, ни там! Не могли, б****, подохнуть где-нибудь за приделами имперской юрисдикции!
— Не перегибай палку, Крис. Твои родители вряд ли рассчитывали помереть от рук мародёров, — прервал я Крис. — Так что злиться на них глупо.
— Глупо было переться с маленьким ребёнком к чёрту на кулички. Сами сдохли, ещё и мне жизнь испортили! — лицо девушки исказила гримаса обиды, а на глазах навернулись слёзы.
С этим спорить было сложно. Будучи не последними людьми на одной из ключевых планет Империи, мать и отец Шпильки пользовались своим положением, участвуя в различных махинациях. Так-то это общая порочная практика, и, если держать себя в определённых рамках, Империя закрывала глаза, особенно, если это шло ей на пользу. Но то ли Валецкие перешли дорогу таким же «благородным» людям, то ли решили откусить кусок побольше и подавились, но по итогу их поставили перед выбором без выбора. Либо по-быстрому сдохнуть, либо забиться в дыру поглубже и не отсвечивать ещё несколько поколений.
Но бывшей элите становиться обычными фермерами было не с руки, и, не придумав ничего лучше, Валецкие подали заявление о смене гражданства в посольство крохотной Федерации, едва насчитывающей полсотни лет с момента образования. Федерация, естественно, была рада переманить на свою сторону довольно осведомленных в некоторых областях людей, так что отказывать не стала.
К сожалению, добраться семье Валецких до новой родины было не суждено. Судно, на котором они отправились в новую жизнь, вот ведь неожиданность, взяли на абордаж пираты. Обычно, как это странно бы не звучало, у пассажиров вероятность выжить при таких событиях была высока. Сиди себе тихо да не оказывай попыток сопротивления.
Но, как я узнал из личного дела Крис, её предыдущие родители молча сидеть не могли, а у пиратского быдла самоконтроль ниже плинтуса, так что после первого предупреждения их просто пристрелили на глазах остальных. Благо, мелкую Крис добрые люди спрятать догадались, чуя, к чему всё идёт.
По итогу судно освободили, и именно там Сидорович, тогда ещё не принадлежавший к роду Исаевых, встретил мелкую вредную девочку, рыдающую над телами своих родителей.
Что там щёлкнуло в мозгу у сурового чернокожего мужчины, чьи руки за время службы в имперском флоте были в крови по самое горло, я не знаю, но он решил удочерить Шпильку.
И тут одно потянуло другое. Юридически, на тот момент, Крис Валецких уже была гражданкой Федерации, а законы Империи на этот счёт были довольно жёсткие. Депортация, и всё тут. С учётом того, что ждало маленького ребёнка в другом государстве со своими, весьма специфическими законами, худшей участи придумать было сложно.
Но Андерсен извернулся. Не знаю как, хоть и подозреваю, что к этому приложил руку мой отец, но они смогли добиться для Крис специфического правового статуса. Вот только полноправным поданным Империи она стать не могла, пока имела гражданство Федерации, а отказаться от него можно было только по достижению совершеннолетия, которое в Федерации наступало в двадцать один год.
И в род я её принять не имел права, что ей тоже, видимо, было не по нраву. В общем, неприятная ситуация, но и не такая, чтобы убиваться.
— Чтобы не произошло, всё к лучшему, — произнёс я самые банальные слова, которые только можно было подобрать в данной ситуации и развёл руками, увидев недовольное лицо девушки. — А ты ещё красивее, когда сердишься.
— Ну ты прям сегодня фонтанируешь банальностями, барон, — страдальчески вздохнула Крис. — Лучше налей и проваливай. Что-то не тянет меня больше на душевные беседы.
Едва Крис закончила говорить, я поднялся со стула и поставил стакан на верстак. Вот только вместо того, чтобы выйти и закрыть за собой дверь, я вплотную подошёл к девушке.
