— И Попов получил недвусмысленные приказы.
— Именно.
— Ладно. Учту.
Когда он уже подходил к центральному посту, то обнаружил в коридоре четверых крепких и поджарых парней. Это только в фильмах космодесантники все как один косая сажень в плечах, эдакие красавцы удалые. Действительность же диктует свои требования. Ну нечего таким громилам делать в космосе. Тут важны подвижность, ловкость и в немалой степени мозги. Так что, со способностями разбивать лбами кирпичи, тут делать точно нечего.
Дежурство парочки парней, так, на всякий случай, Семен еще понял бы. Но четверо. Похоже Попов пока еще не знает, как быть, и на всякий случай вызвал группу, для препровождения кое-кого на гауптвахту. Вот уж что никак не входило в паны Семена, так это пребывание в каталажке.
На центральном посту обычная картина. За панелью с множеством мониторов, дежурный оператор. Только теперь еще и с помощником, все же нагрузка увеличилась в разы. В ложементе, за их спинами комендант станции. А если точнее, то командующий орбитальной группировкой, в которую сейчас влились все машины способные перемещаться в безвоздушном пространстве, и весь отряд космонавтики.
— Здравствуй поближе, Жека, — поздоровался Кречетов.
Ну да, было дело. Пробежала между ними черная кошка. Но жизнь ведь на этом не останавливается. И потом, не очень хорошая идея раздувать вражду находясь на одной станции в стесненных условиях. Вот и осадили оба, словно ничего и не было. Разве только выводы для себя сделали. В остальном же, как говорится, остались профессионалами.
— Привет, Кречет. Как обстоят дела в эскадрильи?
Ах да. С некоторых пор все группировки преобразованы в две эскадрильи. В первую вошли все машины бывшей орбитальной. Во вторую, унилеты ранее базировавшиеся на Земле. Ею кстати, командовал бывший штурман Кречетова, Незлобин, теперь подполковник. Вообще, ВКС довольно тесный род войск, и за свою службу пилоты пересекаются едва ли не с половиной летного состава. Да и не только летного. А уж про отряд космонавтов и говорить нечего. Тут вообще все были знакомы лично.
— Порядок. К двадцати двум часам будет готова последняя пара космолетов. А что там у Незлобина?
— Они уже закончили переоснащение унилетов. Остается только навесить боекомплект, заправить и можно в бой, — внимательно посмотрев на Кречетова, словно с подтекстом ответил Попов.
— Жень, я бы все же отдал приказ на заправку машин, и навеску вооружения.
— Заправка да, а вооружение все же лишнее. Будет окно, заметят, примут за акт агрессии. Разве только погрузить снаряды для пушки, — пошел на половинчатое решение Попов.
— Женя, машины можно и замаскировать. Не велика печаль, если эти уроды, что-то там не рассмотрят.
— Это лишнее, — решительно отверг Попов. — Отдай приказ по своей эскадрилье насчет заправки и пушек, а я передам распоряжение Незлобину.
Н-да. Ну хоть что-то, и то радует. Оно конечно выходить против до зубов вооруженных амеров с одними пушками, не комильфо. Но все же куда лучше, чем с одним только членом, и наглостью.
— И еще, Жень, — решившись, заговорил Семен.
— Да?
— Тут на меня вышел мой старинный друг. По моему у него крыша поехала. Или что похуже. Не исключаю, что это может быть провокацией. Словом, он вещает о войне, и чуть не открытым текстом предлагает ударить первыми. Наверняка Погодин уже доложил или докладывает по своей линии, но и ты доложил бы.
— Что за друг?
— Полковник Фомин, с Лубянки.
— Я понял. Обязательно доложу.
Попов конечно старался держать себя в руках, и не подавать виду. Но Семен все же заметил, как тот расслабился. Выходит Кречетов правильно оценил ситуацию, и только что был на волосок от ареста. Еще бы успеть предупредить Погодина. Поэтому, едва покинув центральный пост, Семен поспешил к безопаснику.
— Сергей Трофимович…
— Выдохните, Семен Аркадьевич, — перебил его тот, подкрепляя свои слова соответствующим успокаивающим жестом. — Я уже доложил о произошедшем, и даже отправил видеозапись нашего разговора. Представил все так, словно проверял твою лояльность. По первому взгляду, все вроде нормально. Но к гадалке не ходить, они отправят запись нашим мозгоправам, и те очень быстро поймут о чем мы думаем по настоящему.
— А ты думаешь…
— Как и вы, Семен Аркадьевич.
— Вообще-то, это трибунал. И что-то мне подсказывает, что тюрьмой тут не отделаться.
— Уж поверь, я это знаю совершенно точно. Как не сомневаюсь и в том, что пиндосы начнут. Допускаю, что эти спалившиеся группы и маячки с датой и временем активации, пыль в глаза. Но не исключаю и того, что это только первый слой. Очень может быть, что закладки уже сделаны, и ожидают своего часа. А может будут сделаны, когда все устанут лазить по крышам, и обследовать мало-мальски важные объекты. Тут ведь нет ничего сложного. Обычный небольшой бытовой дрон, на который никто не обратит внимания, и маленькая коробочка, сброшенная на крышу. Все. Пока не активируется, это простой кусок пластика. А активируется, поди засеки его при сегодняшнем объеме сотовых телефонов.
— Допустим, ты прав. Нам-то что делать?
