— Ну и что? Ракеты малой дальности способны накрыть территорию в радиусе до тысячи километров. Военные базы в Прибалтике, Норвегии и Турции, а так же флоты вышедшие в море, способны накрыть практически всю европейскую часть России. Это будет тот еще Армагеддон. Уральский, сибирский и дальневосточный промышленный потенциал вполне возможно достать с орбиты, при помощи пушек Гаусса. Не думаю, что американцы дурнее нас, и скорее всего на их станции уже давно стоят такие орудия. Несмотря на всю разрушающую мощь, это не ОМП*, в привычном понимании этого слова. То есть, ввиду того, что накроется только европейская часть России, говорить о применении ядерного удара не приходится, ввиду того, что силы находящиеся в глубине нашей территории не понесут потерь и сохранят полную боеготовность. Ну и как тебе картинка?
*ОМП — Оружие массового поражения.
— Так себе. Получается, что мы в нее никак не вписываемся.
— Именно, что не вписываемся. Они конечно постараются нас захватить. В конце концов, наша станция и в особенности «Одиссей» дорогого стоят. Но если не выйдет, то уничтожат не поморщившись. И что-то мне подсказывает, что для этого у них силенок более чем достаточно. Пиндосы иначе не умеют.
— Это при условии, что выводы полковника Фомина верны. У меня складывается такое впечатление, что они пытаются вынудить нашу орбитальную группировку начать первыми. Ну к чему этим радиомаячкам спутники. Вышла ракета в район уверенного приема, захватила пеленг, и пошла на цель.
— Ты представляешь себе, сколько будет этих самых ракет? Один только турецкий флот способен выдать одним бортовым залпом почти в пять сотен корабельных ракет малой дальности. А они усилены американцами, болгарами и румынами. Прибавь сюда ракеты базирующиеся в Турции. Потом перенесись на Север, и представь каким будет залп там. Ну и что получится, если на один сигнал наведется сразу сотня ракет? Большой бум, при минимуме эффективности? И нафига попу баян? А вот наведение через спутник гарантирует распределение целей, и наведение по одному пеленгу только пары тройки ракет, учитывая противодействие нашей ПРО.
— Круто. А нафига тогда им их знаменитая Джи Пи Эс?
— Пиндосы были бы просто идиотами, если бы не подстраховались. Джи Пи Эс, это конечно хорошо, но маячки дают дополнительную гарантию нанесения точного удара. И это как раз на тот случай, если мы все же сумеем нарушить их систему позиционирования.
— И что будем делать?
— Сухари сушить, блин, — в который уже раз, скрипнул зубами Кречетов.
— Семен Аркадьевич, а чисто гипотетически. Что будет, если мы нанесем удар первыми.
— Мы, в смысле орбитальная группировка?
— Да.
— В случае первого удара, наши шансы надрать пиндосским астронавтам задницы, значительно возрастают. Но тут палка о двух концах. Н-да. Вообще-то, вероятности развития событий начинают множиться как грибы после дождя. Но если коротко, мы можем послужить как спусковым крючком для начала глобальной бойни, так и оказаться новым сдерживающим фактором.
— Думаете несколько пушек Гаусса способны столь уж кардинально изменить соотношение сил?
— Во-первых, не надо их недооценивать. Ну вот представь, удар такой батареи по скоплению войск противника, и переход в наступление наших частей. Отсутствие электромагнитного импульса и заражения местности, вполне способствуют этому. Во-вторых, наше доминирование на орбите означает уничтожение их спутников подчистую. Потеря наших спутников конечно болезненна, но не фатальна. А вот если лишить спутников НАТО, то эффективность их глобального удара упадет процентов эдак на пятьдесят. Любят пиндосы все усложнять до абсурда. Вот им это и аукнется. А при вероятности значительного ослабления эффекта глобального удара, высока вероятность того, что они отработают назад.
— А если нет? Как же насчет контроля за нашими РВСН*?
*РВСН — Ракетные войска стратегического назначения.
— Им придется поверить нам на слово. И что-то мне подсказывает, что они не усомнятся в том, что мы не станем использовать ядерное оружие.
— Не знаю как вы, Семен Аркадьевич, а я отчего-то не сомневаюсь в том, что НАТО решит нас нагнуть.
— Признаться, я и сам в этом не сомневаюсь.
— И что, будем стоять и ждать, пока они ударят первыми? Обычно России это дорого обходится.
— Да. Такое бывало уже. И не раз.
— И?
— Что «и»? Вообще-то не я командую станцией.
— С Поповым об этом вообще говорить бессмысленно. Если поступит приказ, то никаких проблем, толковый и знающий офицер, организатор и все такое. Но приказа-то нет. И что-то мне подсказывает, что не будет.
В этот момент вновь ожил телефон Кречетова. Прямо напасть какая-то. Ого. Он что, телепат, что ли. Семен показал экран телефона Погодину. «Попов».
— Слушаю вас, товарищ полковник.
— Кречетов, ты где?
— У Погодина.
— Немедленно зайди ко мне. Я на центральном посту.
— Сейчас буду, — Семен отключился, и многозначительно посмотрел на капитана.
— Здесь нас никто не мог слышать. Без вариантов. Опять же, вся прослушка завязана на моих ребятах. А в них я уверен. Но подозреваю, что Фомин и связист с Лубянки уже в подвале.
