Ответная очередь прозвучала как-то несуразно и заполошно. Возможно потому что она была длинной, ничуть не меньше чем на половину рожка. А может, потому что сознание все же отметило, что пули прошли далеко в стороне, и довольно высоко над головой. Вон даже по стене дома несколько раз щелкнуло, а подполковник был от нее метрах в шести, никак не меньше.
Но рефлексы все же сказали свое слово. Бояться бандитов оно может и ниже его достоинства, но посвист пуль, заставил его вжать голову в плечи. Всего на мгновение, но бандиту этого хватило, чтобы засесть за опорной балконной плитой, панельной многоэтажки, неподалеку от «Нивы». Едва найдя укрытие, нападавший вновь обрел уверенность.
Не успел Боровский ответить, как из-за укрытия высунулась рука с автоматом, и послала в полицейского короткую двойку. И достаточно точно, сволочь такая. Подполковник явственно услышал просвистевшую рядом пулю, вновь заставившую его вжать голову в плечи.
И ведь, он понимал, что это была всего ишь случайность. Ну не мог укрывающийся вести прицельный огонь, да еще и не видя в кого стреляет. Осознание этого буквально взбесило полицейского. От души выматерившись, он поднялся на ноги, и послав в укрытие бандита короткую двойку, сделал первый шаг.
Боровский шел размашистым шагом, впечатав приклад автомата в плечо, и буквально прикипев к прицелу. В душе клокотало бешенство. Нет, он злился не на укрывшегося за балконной плитой. Он был зол на самого себя. Он испугался бандита! Какую-то мразь подзаборную! Тварь, ничего из себя не представляющую! Он! Хозяин города, прятался и бегал от какой-то швали!
Наплевав на все, подполковник шел во весь рост, время от времени, посылая в укрытие короткие двойки, не позволяя преступнику высунуться. Тот уже перезарядился, вот только боялся высунуть из-за плиты нос. Та время от времени принимала в себя удары пуль. Некоторые стали залетать за плиту, не доставая вжавшегося в угол бандита, и уходящих рикошетом в противоположную от него сторону.
Наконец автомат полицейского выплюнул одиночным последнюю пулю, щелкнувшую о бетон. Как ни был испуган бандит, но он все же догадался, что у полицейского закончились патроны. Он сейчас вынужден перезаряжаться, и у бандита появился шанс.
Вот только пока он соображал, автомат глухо брякнулся на асфальт. Когда же укрывавшийся был готов рвануться вперед, отрывисто дважды рявкнул штатный «Ярыгин». Потом еще. Еще. И еще.
Боровский стрелял не прекращая, одновременно обходя укрытие преступника по дуге. И чем дальше он продвигался, тем меньший сектор перекрывала плита, а пули щелкали по бетону все ближе от спрятавшегося нападавшего. Хм. Правда, роли уже поменялись, но по сути это не имело значения.
Расстреляв обойму, подполковник без раздумий выронил пистолет, и выхватил свой личный «Бердыш». Все четко, и слаженно, как не единожды отрабатывал в тире. Он конечно не верил, что подобное может пригодиться на практике. Но со стороны, выглядело вполне эффектно. Они с сыном частенько снимали друг друга на видео.
Ну любил он оружие. И то, как он обвешался им при введении усиления, вызывало улыбки у окружающих. Автомат, пара пистолетов, запасные магазины. Разве только не в бронежилете и каске. Но ему было плевать. С одной стороны, ни с чем несравнимое чувство вооруженного человека. С другой, расстрелянный днем патруль. И вот теперь, как оказалось, все в кассу.
Очередная двойка. Одна из пуль дала рикошет в непосредственной близости, и бандит буквально сжался в комок. Боровский так его и пристрелил, вогнав две пули ему между лопаток. Дистанция меньше полутора десятков метров. Для него все одно, что стрелять в упор.
— Это мой город! — Зло выплюнул подполковник.
— Петрович, ты что ли?
Боровский резко вскинул руки сжимающие пистолет, в поиске окликнувшего его. Что и говорить, он сейчас на взводе. И это еще слабо сказано. Он и сам не понял, как умудрился не нажать на спуск. Надо же, еще и голос узнал.
— Рязанцев, ты? — Спросил полицейский.
— Я. Кто же еще, — отозвался с балкона второго этажа завсегдатай отделовского КПЗ.
А, ну да. Он же в этом доме живет. Надо же, трезвый. Признаться, когда вчера днем повстречал его рядом с расстрелянным патрулем, думал тот сорвется с нарезки. Но ничего. Как стеклышко. Запойные они такие. Год могут не притрагиваться к алкоголю, но стоит споткнуться о пробку, как тут же уходят в глубокое пике. Так что, если бы Рязанцев усугубил, то уже не мог бы сказать и «му».
— Петрович, а что это в городе творится? — Послышалось со второго этажа.
— Хреново в городе, Виталик. Все за то, что террористы здесь бойню устроили. Не спрашивай ни о чем. Сам не знаю, — потирая разболевшееся колено, ответил подполковник.
Вот же гадство! Нет. Наколенники, это пожалуй было бы перебором даже для него. Но вот не помешали бы. Пока в горячке, так ничего не почувствовал, а теперь придется хромать.
