– Вряд ли, – отозвался он. – Всё самое интересное только начинается.
– Главное, что ты офицер, – она улыбнулась, но в её голосе прозвучало что-то неуловимо тревожное.
Отец взял нож и неспешно разрезал кусок мяса, как будто этот процесс был ничуть не менее важным, чем разговор.
– Теперь остаётся ждать распределения?
Иван кивнул:
– Завтра или послезавтра. Ждём приказ.
– Думаешь, оставят в Академии?
Он сжал пальцы на стекле, но сдержался, не позволяя раздражению прорваться.
– Надеюсь, нет.
Отец поднял на него испытующий взгляд:
– Дальний космос?
– Только дальний космос, – твёрдо ответил Иван.
В комнате воцарилась короткая пауза. Отец отложил вилку, опёрся руками о стол.
– Это совсем другая служба. Ты понимаешь, что она не имеет ничего общего с тем, чему тебя учили?
– Я понимаю.
– И ты всё равно хочешь уйти туда?
Иван взглянул ему в глаза:
– Всегда хотел.
Отец выдержал паузу, затем медленно кивнул.
– Логично.
Мать нервно провела ладонью по скатерти и приглушённо вздохнула.
– В разведку или тактический центр было бы безопаснее.
– Безопаснее? – Иван усмехнулся. – В разведке, где тебя могут списать в любой момент? В штабе, где ты отвечаешь за решения, даже если они убивают людей? В тактическом центре, где твой единственный шанс на ошибку – один?
Отец поднял бровь.
– Дальний космос – это не романтика, – ровно произнёс он. – Ты это понимаешь?
– Да.
– Ты готов к тому, что обратно могут не вернуть?
Иван не отвёл взгляда:
– Вернут.
– На каких основаниях?
– На том, что я просчитываю всё наперёд, – ответил он.
Отец медленно улыбнулся.
– Посмотрим.
Он снова взял в руки столовый прибор и продолжил есть, словно разговор на этом был завершён.
Мать не сказала ничего, но в её взгляде сквозило напряжение. Иван знал, что для неё этот ужин – нечто большее, чем просто семейное застолье. В глубине души она, возможно, надеялась, что он останется здесь, что его распределят в штаб, где он будет ближе, под наблюдением, в предсказуемом мире стратегии и аналитики. Но он никогда не хотел оставаться.
Ему не нужны были стены Академии, не нужно было кресло в штабе, не нужны были интриги разведки. Ему нужен был космос – бесконечный, мрачный, манящий. Туда, где нет предсказуемости, где нельзя заранее подготовиться ко всему.
Этот ужин был последним моментом тишины в его жизни. Отец, будто уловив его мысли, тихо произнёс:
– Отдыхай, пока можешь. Умным всегда достаются самые сложные задания.
Мать внимательно посмотрела на Ивана и чуть покачала головой, словно взвешивая что-то в уме, а затем сказала с той интонацией, которая обычно предшествовала серьёзному разговору:
– Тебе нужно жениться.
Он медленно поднял на неё удивленные глаза:
– Это ещё зачем?
– Потому что боевому офицеру дальнего космоса нужна жена, – спокойно пояснила она. – Кто-то, кто будет устраивать быт, ждать тебя, писать письма, создавать для тебя точку опоры, куда можно вернуться.
Иван не сразу ответил. Он поставил бокал на стол, и наклонился вперёд, скрестив пальцы перед собой.
– Ты правда думаешь, что в дальнем космосе есть место для семьи?
– Я думаю, что если ее не создать, то не будет и смысла возвращаться, – произнесла она.
Отец, который до этого момента сосредоточенно доедал ужин, вдруг откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. Сначала это был короткий смешок, но через мгновение он разразился таким заразительным смехом, что даже мать удивлённо вскинула брови.
– На Лиане! – сквозь смех выговорил он, глядя на сына с явным удовольствием.
Иван невозмутимо посмотрел на него, не проявляя никакой реакции.
– Что?
– Женись на Лиане, – пояснил отец, всё ещё посмеиваясь. – Только представь, офицер Артемьев и офицер Смолина. Два самых упрямых, строптивых и несносных человека во всей Академии.
Иван поставил локоть на стол и медленно провёл пальцами по виску, сдерживая усталый вздох.
– Очень смешно.
– Конечно смешно! – отец покачал головой. – Мы с Виталием столько лет наблюдали за вами и всегда смеялись над этим.
Мать поморщилась.
– Над чем?
– Над тем, как они неровно друг к другу дышат, но делают вид, что ненавидят друг друга, – пояснил он, поднимая бокал.
Иван молчал, только чуть сильнее сжал пальцы.
– Да, это забавляло нас с Виталием, – продолжил отец. – Представь: дипломат и офицер, два друга, у которых дети – как две заряженные частицы. Если сталкиваются, то только с искрами.
Мать осуждающе покачала головой.
– Я не понимаю, почему ты находишь это таким смешным.
– Потому что это очевидно! – отец развёл руками. – У Лианы никогда не было слабостей, кроме него. А у Ивана никогда не было настоящих соперников, кроме неё.
– Откровенно говоря, – ровно произнёс Иван, – это всё звучит как глупая теория.
Отец усмехнулся, глядя на него с лёгким прищуром.
– Правда? А что тогда было на коридорных дуэлях, а? Что было на симуляциях? А этот ваш экзамен? Каждый раз, когда ты видел её, в тебе просыпалась злость, азарт. Взгляд менялся. И у неё тоже.
– Это называется конкуренция, – возразил Иван.
– Это называется страсть, сын.
Он снова засмеялся, но теперь тише, с той лёгкой насмешкой, которая выдаёт уверенность в своей правоте.