Он давно привык к этому состоянию. Границы между днём и ночью стирались в его жизни ещё в Академии, когда он часами сидел перед голографическими моделями тактических симуляций, изучая схемы, анализируя вероятности, просчитывая ходы наперёд. Тогда он часто просыпался среди ночи, потому что мозг продолжал работать, даже когда тело требовало отдыха.
Но сейчас это было другое. Это было ощущение, которое появлялось не просто так.
Коммуникатор вздрогнул на прикроватной тумбе, разрезая тишину коротким, но настойчивым сигналом. Не было ни отбоя, ни повтора, только одна, безапелляционная вспышка на экране. Иван протянул руку, нажал кнопку и увидел лаконичный текст:
«Лейтенант Артемьев, немедленно прибыть в диспетчерский центр. Код: Срочно.».
Глаза пробежали по словам ещё раз, как будто второй взгляд мог что-то изменить, дать другое значение приказу. Но смысл оставался прежним. Это был не просто вызов, а первый самый настоящий боевой приказ.
Он сел, провёл ладонями по лицу, смахивая остатки сна, которого и так почти не было. Сердце билось ровно, без скачков, без напряжения, но внутри уже что-то собиралось в плотный, холодный комок.
Такое не могло быть обычным переводом. Не могло быть просто очередной проверкой.
В Академии он видел, как срочно отправляли людей в разведку, как меняли расписание миссий, как делали срочные переводы, но всегда была хоть какая-то ясность. Сейчас же в этом приказе не было ничего, кроме срочности.
Он быстро выдохнул, встал и направился к шкафу, чтобы достать форму.
За стеной послышалось движение – лёгкое, почти неслышное, но всё же уловимое. В следующую секунду дверь приоткрылась, и мать, уже в халате, но с таким видом, будто не спала давно, появилась в проёме.
– Иван?
Её голос был тихим, но в нём сквозило напряжение. Он не удивился – мать всегда умела чувствовать такие моменты, угадывать их раньше, чем они становились явными.
– Мне надо идти, – коротко ответил он, не оборачиваясь, и продолжил застёгивать китель.
Она молчала несколько секунд, но он чувствовал её взгляд – изучающий, оценивающий, пытающийся уловить хотя бы малейший намёк на то, что происходит.
– Это что-то серьёзное?
– Не знаю.
Иван застегнул ремень, развернулся, встретился с её глазами.
Она не выглядела испуганной, но в её взгляде было что-то, что всегда присутствовало в такие моменты – то, что нельзя назвать словами. Лёгкая, почти невидимая тревога, которую она никогда не высказывала вслух, но которая всегда жила в ней.
В коридоре раздались шаги.
Отец появился в дверном проёме – высокий, чуть взъерошенный, в простой тёмной футболке. Он не выглядел сонным, как будто ожидал чего-то подобного. Окинул сына быстрым взглядом, потом взглянул на экран его коммуникатора и кивнул.
– Иди.
Он не спросил, в чём дело. Не поинтересовался, что случилось. Просто сказал это так, будто заранее знал, что этот момент настанет.
Иван медленно выдохнул, кивнул в ответ.
– Я скоро вернусь.
Но понимал, что, скорее всего, лжёт: сказать правду было невозможно, потому что её никто не знал.
Он не был тем, кто легко поддаётся тревоге, но сейчас, когда он застёгивал ремень, когда последний раз проводил ладонью по плечу кителя, проверяя, чтобы всё сидело идеально, он чувствовал, что внутри него было что-то не так.
Комната казалась привычной, даже слишком. Всё стояло на своих местах, книги, голографические дисплеи, несколько личных вещей, которые мать всё равно пыталась держать в порядке. Но он никогда не чувствовал эту комнату «своей».
Теперь он понял почему. Потому что это место, в которое он, возможно, больше не вернётся. Отец посмотрел на него ещё раз.
– Ты готов?
– Я всегда готов.
Он не стал прощаться. Просто шагнул в коридор, зная, что за ним закроется дверь, и что ночь больше не будет такой же, как прежде.
Воздух снаружи был холодным, но Иван почти не замечал этого, двигаясь быстрым шагом по пустым улицам, освещённым ровным светом голографических ламп. Город спал, а он шёл сквозь тишину, понимая, что не знает, куда именно его приведёт эта ночь.
Диспетчерский центр находился в нескольких километрах от жилого района, за периметром Академии, в закрытом комплексе, доступ к которому был строго ограничен. Иван бывал здесь раньше, но всегда в рамках учебных заданий, во время экскурсий по стратегическим объектам, когда преподаватели рассказывали о структуре командования и принципах работы военных систем.
Но сейчас это было другое.
Когда он приблизился к воротам, они открылись автоматически, будто его уже ждали. Иван вошёл в длинный коридор, освещённый холодным белым светом. Камеры вдоль стен следили за каждым его шагом.
За очередным поворотом показался вход в главный зал.
Охранник, стоявший у поста, даже не спросил документов. Просто коротко взглянул на его лицо, затем склонился над терминалом и кивнул:
– Проходите.