Анна просматривала показатели, и её дыхание стало чуть быстрее. Лиана, не отрываясь, смотрела в туман за пределами капсулы.
Густая мгла продолжала колыхаться, меняя формы, создавая иллюзию движения, но в один момент среди этих зыбких теней она увидела нечто.
Высокий, тонкий силуэт проступил среди искажённых очертаний. Его формы были нечеткими, будто пространство отказывалось фиксировать их, но на мгновение он выглядел реальным. Чёрные, вытянутые пропорции: бесплотная тень, стоящая на границе видимости.
Она моргнула, и фигура исчезла, но чувство, что она по-прежнему стоит там, не рассеялось. Ещё когда они вышли из вездехода, воздух вокруг показался другим – не просто густым и вязким, а каким-то более тяжёлым, насыщенным присутствием, которое невозможно было ни увидеть, ни услышать, но оно давило, проникало в каждую клетку, затаивалось где-то на грани восприятия.
Они знали, что покинули погибший звездолёт, знали, что увезли с собой матрицы, но осознание того, что нечто ещё последовало за ними, пришло не сразу, пробежав по коже холодком сомнения, пробудив в сознании тревожную мысль, от которой невозможно было избавиться.
Иван первым почувствовал перемену – неуловимое смещение окружающего пространства, как если бы всё вокруг сдвинулось на доли миллиметра, изменило угол, стало чуть иначе преломлять свет. Лиана ощутила это иначе – как тень, которая, казалось, не исчезала, а лишь становилась менее различимой, уходя в периферийное зрение, застывая в стороне, где невозможно было сфокусироваться.
Анна заметила, что экран её анализатора продолжает выдавать пульсирующие помехи, хотя прибор давно должен был стабилизироваться после выхода из зоны магнитных аномалий. Гюнтер, который всегда полагался на технику, в этот раз больше доверял собственному телу – он чувствовал напряжение, словно в воздухе появилась статическая электризация, не влияющая на приборы, но вызывающая у него лёгкое онемение в пальцах.
Они не говорили вслух о том, что ощущали, но каждый по-своему осознавал: с ними вышло нечто ещё, что не принадлежало ни их команде, ни их реальности.
Особая тишина заполнила капсулу: вязкая и плотная, давящая, как перед грозой. Внутри царил приглушённый свет экранов, на которых плясали мерцающие цифры, отражая нестабильность окружающей среды.
Гравитационные параметры скакали – то возвращаясь к привычным показателям, то стремительно обрушиваясь, заставляя тело чувствовать неестественную лёгкость. Температурные датчики фиксировали хаотичные перепады, химический состав воздуха за бортом колебался в пределах, которые нельзя было назвать безопасными.
Иван провёл рукой по сенсорной панели, проверяя систему жизнеобеспечения. Данные текли непрерывным потоком, дробились, изменялись без очевидной логики.
– Показатели нестабильны, – пробормотал он, скользя взглядом по экрану.
Гюнтер сидел напротив, сосредоточенно сверяя картографические данные.
– Это место не даёт себя изучить, – он говорил тихо, но в голосе слышалось раздражение.
Анна просматривала анализатор биологических примесей, пока на её экране сменялись кривые графиков. Она нахмурилась.
– Биологическая активность присутствует, но мы не видим источник.
Лиана подняла голову, и её пальцы нервно пробежались по креплениям костюма:
– Уточни.
Анна глубоко вдохнула, будто пыталась сформулировать то, что сама до конца не понимала:
– Мы фиксируем следы. Остаточные данные. Но сам объект, который их оставил, не обнаружен. Это… как отпечатки на песке, но без того, кто их сделал.
– Что за следы? – спросил Иван.
Анна покачала головой.
– Что-то ультрафиолетовое. Фон скачет, молекулы нестабильны, некоторые изменяются в процессе анализа. Будто сама среда не хочет, чтобы мы её зафиксировали.
Лиана посмотрела на неё, затем на Ивана.
– Ты понял, что это значит?
Иван провёл пальцами по клавишам, загружая новую серию замеров.
– Это значит, что пространство здесь ведёт себя… иначе.
В капсуле снова повисла тишина. Лиана отстегнула ремни безопасности и поднялась:
– Тогда посмотрим, что там изменилось снаружи.
Когда шлюз капсулы разошёлся, за бортом встретил плотный, тяжёлый воздух. Иван первым ступил на поверхность. Под ботинком земля была твёрдой, но при следующем шаге подалась, будто пружиня.
Гюнтер вышел следом, тщательно проверяя стабилизатор гравитации.
– Почва нестабильна, – сухо отметил он.
Лиана огляделась: её взгляд выхватывал из окружающего пейзажа искажения – будто пространство время от времени смазывалось, теряя чёткость.
Анна присела, активируя свой анализатор. Узкий луч прошёлся по грунту, высветив под поверхностью тонкие прожилки странного вещества.
– Чувствуешь? – спросила она, не поднимая глаз.
Иван ощутил слабое давление в ногах – будто что-то едва заметно двигалось под ними.
– Почва дышит, – произнесла Анна.
Лиана нахмурилась:
– Поясни.
Анна прикусила губу, разглядывая экран.
– Она не стабильна. Как будто под нами что-то медленно пульсирует.
Лиана шагнула вперёд.
– Не отходи далеко, – предупредил Иван.
Она усмехнулась, но сделала ещё шаг. Под её ногой поверхность вдруг запульсировала мягким голубоватым светом.