Она указала рукой, и Гюнтер направил туда анализатор почвы, запуская замер вибрации. Экран засветился рябью скачущих значений, линии графиков метались, словно фиксировали что-то, что не могло существовать в стабильном состоянии.
– Движение под поверхностью, – тихо сказал он, пальцы его чуть сильнее сжали корпус прибора.
– Какого уровня? – спросил Иван.
Гюнтер не ответил сразу.
– Оно… растёт.
На экране линии снова вздрогнули, разрываясь на резкие всплески. Земля вздрогнула.
Гул не стихал. Он впитывался в воздух, дрожал в лёгких, создавал ощущение, будто внутри тела вибрирует нечто чужеродное, и чем дольше они стояли, тем сильнее эта вибрация становилась. Анна чувствовала, как напрягаются мышцы, как по коже пробегает липкий холод, как пальцы сжимаются на рукояти оружия, но ещё не поднимают его, потому что сознание ещё не восприняло происходящее как угрозу.
Гюнтер попытался что-то сказать, но его голос потерялся в этом низкочастотном звуке, который не столько звучал, сколько ощущался. Он напоминал вибрацию натянутой струны, едва уловимое напряжение, которое вот-вот вырвется наружу, словно что-то огромное, спрятанное под слоями почвы, начало пробуждаться.
Тонкие, вытянутые структуры продолжали подниматься из земли, и теперь их можно было рассмотреть лучше. Они напоминали конечности, длинные, сегментированные, покрытые чем-то похожим на гладкий хитин, но в местах стыков проглядывали влажные перепонки, пульсирующие, словно дышащие. Движение этих образований было неравномерным – одни взлетали вверх резко, словно прорывались из-под давления, другие тянулись медленно, ощущая себя в пространстве, проверяя его, будто изучая новое измерение.
Иван сглотнул, ощущая, как пересохло в горле, но не отступил. Он следил за тем, как воздух вокруг начал густеть, становиться вязким, будто насыщался чем-то невидимым, и это «нечто» двигалось, проникая в пространство, изменяя его структуру, заставляя свет приглушаться, а звуки приглушаться до странного глухого гула.
Лиана медленно подняла оружие, и этот жест казался более осмысленным, чем любое слово. Она смотрела на то, что вырывалось из-под земли, не моргая, словно пыталась просчитать расстояние, скорость движения этих структур и то, насколько быстро они смогут среагировать, если ситуация потребует немедленных действий.
Пространство вокруг сжалось, замерло в напряжённой неподвижности, но затем, почти без предупреждения, земля содрогнулась, словно на этот раз пробуждение завершилось. Гравитационные показатели на приборах резко прыгнули, заставляя цифры хаотично метаться, а затем мир вокруг стал меняться. Воздух уплотнился, тени начали сгущаться, будто вдалеке начинало формироваться нечто большее, чем просто игра света.
Это место больше не было просто планетой. Оно было живым.
Иван видел, как сеть, сотканная из тончайших, мерцающих нитей, разрасталась по земле, стремительно заполняя каждый свободный сантиметр пространства. Она не покрывала поверхность, а впитывалась в неё, проникая внутрь, будто древний паразит, вживляющийся в плоть. Волокна пульсировали, напоминав нервные окончания, – они двигались сами по себе, реагируя на малейшее движение, тепло, дыхание.
Пауки ползли беззвучно. Их металлические, переливающиеся хитиновые тела скользили, почти не касаясь поверхности, будто левитировали в невидимом поле. От каждого исходил лёгкий туман, пропитывая воздух чуждым, едва уловимым запахом, похожим на смесь горелого металла и озона.
Иван слышал за спиной тяжёлое, прерывистое дыхание – кто-то пытался не закричать, пытаясь сохранить контроль, но едва сдерживался. Он понимал, что оборачиваться бесполезно: взгляд должен быть устремлён вперёд, туда, где сгущалась тьма, и откуда шли они.
Их движения нарушали привычную логику. Одни поднимались на задние конечности, раскачиваясь в воздухе, словно прислушиваясь к пространству, другие вытягивали передние лапы, из складок хитина медленно вытекали длинные, тонкие, дрожащие отростки. Они не хватали, не царапали, не цеплялись – они просто проникали в материю, растворяясь в ней, как если бы плоть, камень, металл не имели никакой твёрдости.
Один из пауков остановился: его конечности слегка подрагивали, будто внутри шёл сложный расчёт. В следующее мгновение он выбросил вперёд несколько длинных лап, и пространство между ним и ближайшим человеком исказилось. Воздух дрогнул, словно паук не двигался, а перемещался через материю, разрушая привычные законы движения. Член экипажа – Иван даже не успел разобрать, кто именно, – попытался отступить, но уже было поздно. Из паутины, стелющейся по земле, вырвались тонкие нити и охватили его ботинки. Он дёрнулся, отчаянно пытаясь высвободиться, но сеть реагировала быстрее – ещё мгновение, и она уже оплела его ноги, тянулась вверх, захватывая тело.
Он закричал, но звук мгновенно погас, будто его поглотила сама реальность.