Просто праздник какой-то… Еще одна драгоценная находка обнаружилась позднее, когда мы полностью разгрузили лодку. В небольшом кожаном кошельке, запрятанном в один из ружейных подсумков, нашлось около десяти жемчужин и семь золотых эксудо…
– Вот это находка! – Вильяр не выдержал и хлопнул себя по коленям. – Если продать жемчуг, то нам хватит денег добраться до заброшенного города!
– Как это мило, – разбирая находки, пробурчал я.
– Ты что, не рад?
– Противно, – сказал я и кивнул на трупы туземцев.
– Увы, но мы не могли их спасти. Они были обречены!
– Странно, что мы не слышали выстрелов.
– Их вырезали, amigo! Вырезали, как стадо глупых баранов! На побережье много племен, которым противно насилие. Они молятся своим древним богам, выпрашивая прощения даже за пойманную рыбу.
– Вот как? – удивился я. – Ничего, европейцы быстро отучат от этой вредной кротости. Не пройдет и ста лет, как они начнут резать белых. С той же легкостью, с какой сейчас режут рыбу.
– Давай не будем о грустном?
– Будь оно все проклято!
Даже не знаю, что вызвало у меня эту глухую ярость. Наверное, тела убитых туземцев, которые валялись на берегу. Беглые каторжане изрядно здесь потрудились – на песке лежало около двадцати тел, и это не считая трупов рядом с хижинами. Хотите описаний? Идите к дьяволу, господа! Я не умею описывать детские и женские трупы… Над нами уже кружили стервятники, кричащие от восторга перед небывалым пиршеством.
Как бы ни было противно, нам нужны эти вещи. Поэтому мы обыскивали деревню с методичностью старых ищеек. Скоро на берегу появилась целая куча предметов, которые сочли полезными для предстоящего путешествия. Заодно и лодку разгрузили, не забывая поглядывать по сторонам. Кто их знает, этих убежавших? Каторжане народ упрямый… Тем более что с ними мог быть и Хесус Морено.
Мартин, словно прочитав мои мысли, спросил:
– Ты не заметил в этой своре нашего приятеля?
– Морено? – уточнил я. – Нет, не видел.
– Сдается, что он где-то рядом…
– Ты так думаешь?
– Смотри, – кивнул Мартин и ткнул пальцем в одного из застреленных бандитов, – это один из его головорезов. Верный, как пес. Сомневаюсь, что он бросил своего хозяина.
– Если Хесус выжил.
– Выжил. Он дьявольски умен. Я не удивлюсь, если и пожар в лагере – его рук дело.
– Зачем? Он правил каторгой, как король Испанией.
– Кто знает… – туманно ответил монах и покосился на джунгли.
– Как бы то ни было, лодка нам пригодится. Ты умеешь обращаться с парусом?
– Серхио… Если бы я не был таким уставшим, то задал бы тебе трепку!
– Это еще за что?
– За глупые вопросы, черт бы тебя побрал!
– Не поминай имя нечистого всуе, сеньор Вильяр!
– Иди ты к дьяволу!
– Так умеешь или нет?
– Само собой!!!
В этот момент послышался хрип. Источник обнаружили в ближайшей хижине. Женщина, которую во время обыска сочли мертвой, открыла глаза, но в них уже не было жизни. Была боль. Судя по ранам, эти твари ее не просто изнасиловали, а еще и резали, пластая тело на куски. Зачем? Не знаю. Мартин подошел, встал рядом с ней и покачал головой.
– Не выживет.
– Что предлагаешь?
– Как тебе сказать, Серхио… – Вильяр опустился на колени перед несчастной и что-то прошептал. Он шептал, словно убаюкивал, поглаживая женщину по голове, а потом одной рукой прикрыл ей глаза, а второй достал из кобуры револьвер.
– Прости нас, милая. Descanse en paz [5 - Покойся с миром (исп.).].
Тем же вечером мы вышли в открытый океан…
Через два дня, во время ночевки, Мартин нашел среди вещей несессер, чему я сильно обрадовался. За время, проведенное в Анхело-де-Сорр, мы здорово обросли и стали похожи на отшельников. Когда остригли волосы и привели в порядок наши бороды, мы с удивлением уставились друг на друга – уж слишком непривычно выглядели.
Пожалуй, наш путь до Сантьяго-де-Лион можно и опустить. Приключения, словно давая нам передышку, отступили, и мы без проблем добрались до этого вожделенного места. Как и рассказывал Мартин, это был небольшой городишко. Гораздо меньше Анхело-де-Сорр и без каторжной тюрьмы. Океанский порт, торговые склады и крохотный гарнизон, который шалел от жары и скуки. Офицеры пьянствовали и дрались на дуэлях, а рядовые начищали друг другу морды и обирали мелких торговцев.
Сантьяго-де-Лион ветшал и тускнел, да и охотников – поискать счастья и удачи в диких краях – изрядно поубавилось. Следы былой славы можно было заметить лишь в архитектуре некогда пышных зданий. Несмотря на эти прискорбные обстоятельства, город занимал не самое последнее место в испанской колониальной политике.
