Бальмис всеми силами старался сдерживать ярость перед нападками своего смертельного врага, но не мог перестать думать о нем даже во сне. Возвращаясь в ночных кошмарах, Пиньера вызывал у Бальмиса такой животный ужас, какой он в юности испытывал перед слишком строгим и требовательным профессором.
Но ему хватало ума не поддаваться на провокации тех, кто жаждал его публичного унижения. Напротив, Бальмис реагировал мудро и выдержанно. Так, засучив рукава, он составил доклад о «действенных свойствах агавы и бегонии в лечении венерических заболеваний и скрофулеза»[30], в котором не только наголову разбил обвинения коллег-медиков, но и представил подробное описание своих клинических наблюдений. В заключение он посетовал на чрезмерно недоброжелательное отношение к себе со стороны столичного врачебного сословия и обозначил свою принципиальную позицию: «Я приехал в Испанию не как шарлатан, а как ученый, имеющий знания и опыт в этой области; моя цель – служение общественному благу и выполнение задач, направленных на улучшение здоровья людей».
Но возникшая полемика принесла Бальмису глубокое разочарование, боль и уныние. Он раскаивался, что приехал в Мадрид. Сколь наивен он оказался, полагая, что путь будет устлан розами и что его заслуги обретут немедленное признание! Теперь же и его гордость, и его имя навсегда втоптаны в грязь.
Ему думалось, что произошедшие события отбросили его карьеру далеко назад. Для человека, живущего ради профессиональной славы и успеха, это было самым страшным. Чтобы справиться с разочарованием, он прибег к проверенному методу – полностью отдался своему увлечению наукой, любви к медицине и врожденной любознательности. Бальмис не особо нуждался в обществе: его внутренний мир был настолько богат и разнообразен, что он предпочитал сидеть дома и читать последние медицинские журналы, а не участвовать в посиделках с коллегами, чтобы ругать своих недоброжелателей или рассуждать о жестокой несправедливости профессии врача. Будучи человеком, находящимся в постоянном процессе самообразования, он занялся делом и освоил два курса клинической медицины с целью получения степени доктора. Это была его давнишняя мечта – перейти в категорию людей, работающих умом, а не руками. Ему подумалось, что и отец, и дед в случае успеха могли бы им гордиться.
В своей квартирке на улице Монтера Бальмис устраивался в расшатанном кресле, спрятав ноги под стол, где стояла маленькая печка; один из слуг регулярно подкидывал в нее уголь. Устав от занятий, врач закрывал глаза и вспоминал свою жизнь в Мехико – мягкий климат, вкус рагу из индюшки в соусе чили или мясного бульона, кусочек шоколада и рюмочка мескаля, представления в Колизее, ароматы рынка Париан и вежливость местных жителей. В Мадриде ему все казалось слишком жестким, категоричным, безусловным – начиная с колючих холодов и заканчивая личным общением, теперь даже акцент горожан резал Бальмису слух.
Однажды, когда он листал страницы издания «Гасета де Мадрид», на память ему пришли совсем иные картины: опустошенная оспой Оахака, лесные индейские деревушки, чьи жители не имеют сил подняться с земли, а лица их обезображены язвами; нескончаемые споры со священниками, противящимися вариоляции. В «Гасете» рассказывалось об опубликованной в Англии книге некоего доктора Эдварда Дженнера[31] под названием «Исследование причин и действие вакцины коровьей оспы». Трактат этот вызвал оживленную полемику в медицинских и научных кругах Европы. В газете приводились слова одного каталонского врача, Франсиско Пигильема: он превозносил достижения Дженнера и выражал готовность немедленно приступить к вакцинации в городке Пучсерда, как только получит из Парижа или Лондона прививочный препарат. Для медика, столь страстно увлеченного научными инновациями, как Бальмис, эти сообщения представлялись глотком живой воды: они подтверждали его собственные догадки о человеческом иммунитете. Не теряя ни минуты, Бальмис решил немедленно ознакомиться с этим открытием во всех подробностях.
С другой стороны, к его удовлетворению, в медицинских дебатах о методе Бальмиса при лечении сифилиса чаша весов начала склоняться в его пользу; даже сам Папа приказал применять его в одной из римских больниц.
– Ясно, что этот метод работает, к прискорбию некоторых коллег, – говорил друг Бальмиса доктор Руис де Лусуриага.
Они свели знакомство, поскольку обоим пришлось отстаивать метод вакцинации Дженнера перед теми же самыми врачами, которые глумились над Бальмисом; теперь же они переключились на английского медика.
К тому времени лечение при помощи магея и бегонии получило такие хорошие отзывы, что другие врачи начали рекомендовать его для лечения не только сифилиса, но и кожных поражений, подагры, артрита и патологии внутренних органов.