— Чёрт с тобой, — сдался, наконец, Ит. — Хорошо. Вопрос, значит… так, дай подумать… мы остановились на том, что правитель вернулся к себе домой, и стал ждать известий от пророка. Верно?
— Совершенно верно, — кивнула сказительница. Маска слегка качнулась, но рассмотреть нижнюю половину её лица не получилось. Жаль.
— Тогда, в таком случае, вопрос будет такой. Много ли времени прошло после визита? Когда пророк связался с правителем… по воздушной связи, видимо?
— Прошло десять восходов, — ответила сказительница. — Задавай вопрос, путник.
— Правитель стал спрашивать, нашел ли пророк ответ, по воздушной связи?
— Нет. Правитель снова отправился в гости к пророку на винтокрылой машине, — ответила сказительница.
— Надо пророку переезжать, это сколько же они керосина сожгут, летая туда-сюда, — проворчал Ит. — Ладно. Пророк принял правителя там же, где в первый раз?
— Верно, — обрадовалась сказительница.
— Пророк привел правителя в свою специальную комнату, и они стали говорить. О чём? — Ит понял, что сейчас она ответит, и оказался прав.
— Они стали говорить о Тени, и говорили они долго, — голос сказительницы снова изменился. — Не может разговор коротким получиться, когда столь много аспектов важной темы нужно обсудить…
* * *— Он всё ещё с тобой? — спросил пророк.
— Со мной. Он никуда не делся. Скажи, что у тебя с ответом получилось на мною в прошлый раз поставленный вопрос? Нашел ты средство, чтоб меня избавить от этого присутствия? — в голосе правителя послышалось нетерпение.
— И да, и нет, — уклончиво ответил пророк. — Я рассуждал и думал, и обращался к древним текстам, в которых нет подобного, но есть иное, по смыслу близкое. Так вот, мой дорогой правитель, выходит так — чтоб от него тебя избавить, придется приложить усилья. А именно — должны мы будем осуществить его заветное желанье. Тогда, скорей всего, его удастся успокоить, и он уйдёт.
— Ты издеваться вздумал? — воскликнул правитель. — Его желаньем было извести меня! И диктовать условия! А ты мне предлагаешь…
— Постой-постой, — залебезил пророк. — Нет, что ты, о таком и речи быть не может. Он мёртв и погребен, а погребенных, поверь, земное ублажить уже не может. Да и желанья их отличны, от наших их отделяет незримая стена, что между жизнью и безвременьем воздвигнута… не нами.
— Ты меня не заговаривай, — сказал правитель. — Давай по делу. Что нам предпринять, чтоб он ушёл?
— Так я и говорю — осуществить желанье! Вот только прежде необходимо понять, что он хотел. Ты можешь это знать? Я не был с ним знаком, и потому не знаю. А ты?
— Я?.. — правитель задумался. — Я тоже лично не был с ним знаком, лишь наблюдал, что он творил, не больше. Желанье? Может, деньги?
— Уж точно нет, почившим деньги не нужны, — сказал пророк. — Что мог ещё желать?
— Что может пожелать бездельник и предатель? Он был не стар, такие вожделеют, — правитель задумался.
— А это мысль! — обрадовался пророк. — Желать прекрасных женщин — это попадает в перечень грехов. А он — здесь только по твоим словам судить могу я — был грешен. Верно? Их было много у него?
