— Ну, в таком случае, я сяду, — решительно сказал он. — Раз удобно и так, и этак, то я пока что посижу.
Он сел по-турецки на тропинку, и посмотрел на сказительницу снизу вверх. Та, помедлив, опустила взгляд.
— Так вот, на счёт вопроса, — Ит помедлил. — Вопрос, получается, следующий. Удалось ли правителю разделаться с друзьями Тени?
— Удалось, — кивнула сказительница. — Правитель был мудр, и устроил всё так, что одних извели, а другие погрязли в распрях и усобице, и про Тень больше не вспоминали.
— Ясно. И что же, помогло ли это правителю? — спросил Ит.
— Слушай…
* * *— Всё так же он при мне. Всё те же десять мер, и тот же взгляд, пустой и равнодушный. Всё так же сквозь него могу я видеть предметов очертанья, и всё так же он недвижим, — правитель говорил глухим, невыразительным голосом, размеренно, негромко, и вдруг Ит понял, что сказительница сейчас читает монолог, потому что правитель в этой сцене один, и разговаривает он сам с собой. — Уж времени прошло порядком, и способы различные я пробовал, их много, и разные, но ничего не вышло. Что ты хочешь? Скажи мне, что ты хочешь — дам тотчас же, лишь только ты уйди. Но… может быть, ты хочешь покаянья? Так знай, его не будет. Никогда. Уж если кто и в чём виновен тут, то точно уж не я. Зачем ты это делал? Зачем смущал умы, и что им ты пытался втолковать? Твоя идея о передаче света и вечности была абсурдной в сущности своей! Кому и что отдать ты собирался? К чему готовил малых сил, пытаясь объяснить им, что они лишь веха — и на пути к чему? Мне кажется порой, ответа ты и сам не знал. И что сейчас ты хочешь? Зачем ты здесь? Неужто ты думаешь, что я в присутствии твоем вдруг изменюсь, и буду делать что-то… но что? Что именно? Опять молчишь… А может, ты думаешь что до́лжно мне умереть, и этим от себя меня ты наконец избавишь? С чего бы? Ну уж нет, пожалуй, обойдешься… хотя в идее привлекательность и есть. В отличье от тебя я умер бы достойно, и потом, за гранью смерти, я принял бы судьбу свою такою, какая есть, и точно бы не стал стоять холодной тенью ни перед кем…
Пауза. Длительная, долгая пауза, и темнота перед глазами — Ит уже было подумал, что сейчас он снова окажется на тропинке перед сказительницей, но нет, монолог продолжался.
