«Хотели демократии? Получите! — мысленно смеялся по этому повод Михаил. — Кушайте, только не обляпайтесь! Обляпались? Ну так сами виноваты… аккуратней надо было».
Подполковники с революционными выборами не согласились и их просто отрешили от власти теми же сходками Солдатских комитетов, поставив на их место лояльных новому «революционному порядку» офицеров. Отказников среди среднего и тем более младшего офицерского звена оказалось не так уж и много, всего семнадцать человек. Впрочем, некоторым офицерам солдаты сами сделали тонкий намек на толстые обстоятельства и посоветовали сделать самоотвод, дабы не доводить до греха.
Французы, глядя на все эти пертурбации в русской дивизии, тянули время, видимо переписываясь с Петроградом на эту тем с Временным правительством, но в России похоже сами не знали как реагировать на произошедшее. Заигравшись в революцию, отменять «революционные выборы» им оказалось совсем не с руки, так ведь и слететь со своих теплых министерских постов можно, а они хоть и «временные», но желали вскоре стать «постоянными» по принципу: нет ничего более постоянного чем временное. Опять же Петросовет давил на «временщиков», коим такой фортель солдат во Франции очень по нраву пришелся.
Французы пытались надавить на Климова (знали его негативное отношение к посылке солдат во Францию, тут французская разведка хлеб не зря ела и выяснила все доподлинно), чтобы он согласился с назначением командиром дивизии подполковника Верстаковского, коему до следующего звания оставалось всего-ничего. Но Михаил только разводил руками.
— Революция господа. Вам ли не знать, как это все случается и к чему может привести если попытаться ее подавить или даже просто игнорировать? Так что давайте не будем провоцировать людей на еще более радикальные действия!
Французы, прославившиеся своими революциями, только кривили рожи.
— Тем более, что тут я бессилен что-то сделать, могут ведь и меня скинуть начни я совершать поступки не те, что от меня ожидают, потому остается лишь принять волю народа и выстраивать отношения с учетом новых факторов.
В итоге к концу апреля французское правительство и военное министерство признало Климова командиром Особой пехотной дивизии…
Возвращение экспедиционного корпуса
1
В конце апреля Русскую особую дивизию (РОД) французское командование из лагеря Майльи снова перевело на фронт, но не на боевой участок, а на второстепенный, что располагался южнее основного театра боевых действий. Общая протяженность участка составляла двадцать пять километров.
В целом приемлемо несмотря на внушительную длину. Учитывая, что в РОДу шесть полков по три батальона, всего выходило восемнадцать батальонов. Половина на втором и третьем рубеже обороны отдыхают, то на передовой девять батальонов итого каждому достался участок чуть меньше трех километров. На роту из почти двухсот пятидесяти человек — меньше семисот метров.
Поскольку основные боевые действия шли севернее, то здесь установилась тишина, если не считать редких обстрелов устраиваемых обеими сторонами, чтобы противнику жизнь совсем уж медом не казалась. Ни немцы, ни русские не проявляли заинтересованности в обострении ситуации. Для немцев — опасно, на линии третьесортные войска, русским — нафиг не нужно.
Капитан Михаил Антонович Климов, встав во главе РОДа…
«Даже звучит как-то сюрреалистично и внушительно», — подумал он как-то по этому поводу.
Возникло неуместное желание немного пошутить с аббревиатурой и переставить слова так, чтобы получилась ОРДА, но не нашел ни одного подходящего слова на букву «А». Ну и РОД звучало все-таки как-то монументальнее и объединяюще.
…Занялся восстановлением иерархии управления. Офицеров после всех произошедших событий: революции и сражения под Курси, катастрофически не хватало. Оставшихся в строю штабс-капитанов и капитанов, выказавших свою лояльность новому, выбранному Солдатскими комитетами, комдиву и коих приняли сами солдаты (некоторых из лояльных они «попросили» свалить из РОДа куда подальше, ибо не доверяли им в силу разных причин, да и как терпеть над собой того, кто относится к тебе как к скоту?), едва хватило, чтобы заполнить вакансии командиров батальонов и полков.
С командирами рот дела обстояли откровенно плохо. Младший офицерский состав: прапорщики, подпоручики и поручики, особенно в Первой бригаде понесли значительные потери во время наступления. Немецкие снайперы выцеливали именно их и надо сказать, работали они весьма эффективно. Опять же некоторых офицеров, что в свое время раздавали жестокие наказания по поводу и без, обворовывали своих подчиненных, чтобы прогулять их деньги в Париже с проститутками, так же не приняли солдаты. Особенно с этим плохо было в ротах Четвертой бригады, где на выход попросили две трети офицеров, кои совсем «потеряли берега».
