Устав лаять, Чаплин замолчал. Маша прижалась к двери, пытаясь выдавить ее, куда там - дверь не поддавалась. Собак швыряло из стороны в сторону, они то и дело падали на грязный пол и снова вскакивали. Маша огляделась. Все стены фургона были замызганы, в стене было проделано маленькое окно, забранное решеткой. Маша попыталась выглянуть в него. За ним мелькали деревья, по всей видимости, собак везли в лесной массив.
- Как думаешь, куда нас везут? - Дрожащим голосом спросил пес, пытаясь устоять на ногах.
- Не знаю. - Соврала Маша. Она не могла сказать Чаплину, что их везут убивать.
- Может быть, в "новый дом"? - С надеждой предположил Чаплин. - Я слышал. Иногда некоторых бездомных собак увозят в новый дом и там они живут. Там питание два раза в день и можно не бояться умереть с голоду.
Голос Чаплина крепчал, словно он пытался сам себя успокоить.
-Да точно, нас везут в "новый дом". -Все - таки уверовал в свои мысли Чаплин.
Маша промолчала. Потому что знала - никакой новый дом они уже не увидят. Последнее, что они уж точно увидят, это будет длинный шприц со смертельной инъекцией. И в этом вина была только исключительно на Маше, которая не так давно решила, что такой способ избавиться от бездомных собак самый эффективный и гуманный. Расплата за ее действия настигала ее с бешеной скоростью, Маша это отчетливо понимала. Однако, она не могла примириться с мыслью, что Чаплин тоже должен поплатиться за ее ошибки. Маленький пес никому не сделал ничего плохого, да и физически не мог из - за своих размеров. От природы простодушный и добрый, он не заслуживал такого конца. И это осознание больно ранило ее сердце.
В окно Маша увидела, что подъезжают к какому - то длинному серому зданию.
Машина остановилась, и Маше стало тяжело дышать. Она задрожала всем телом и еле вымолвила:
- Слушай, Чаплин...
Маша нервно сглотнула слюну и продолжила:
- Как только они откроют дверь, беги! Я постараюсь как - нибудь сбить их, а ты беги за мной!
- Куда бежать? - удивился Чаплин.
- Куда - нибудь! Беги и не останавливайся! Это не новый дом, нас здесь убьют.
Маша посмотрела на Чаплина, который глупо таращился на нее.
- Но вдруг... - Чаплин хотел сказать, что, может быть, это все - таки новый дом, но не успел. Дверь заскрежетала и открылась. В солнечном свете блеснули солнцезащитные очки одного из студентов и тут, Маша, что есть сил, прыгнула в проем. Она передними лапами сбила парня, который стоял в проеме и, достигнув земли, бросилась бежать, не разбирая дороги.
- Беги, Чаплин! - Заорала она на бегу.
Но Чаплин растерялся и не побежал. Он растерянно переминался с лапы на лапу - похоже, он ничего не успел сообразить. Парень что - то закричал, из кабины выпрыгнул второй человек и, было, бросился вслед за убежавшей собакой, но поняв, что не догонит, остановился.
Маша оглянулась и закричала снова:
- Чаплин, беги!
"Гав, гав, гав!" - звонко разнеслось по округе. Но Чаплин не ответил.
Больше Маша ничего не видела. Она не видела, как покорившегося Чаплина взял на руки собаколов и унес в серое длинное здание. Не видела, как Чаплин испуганно озирался по сторонам и как глазами искал ее.
Маша бежала по лесу и боялась остановиться. Через некоторое время, когда она уже почти полностью выбилась из сил, она все - таки перешла на шаг. Тяжело дыша, она брела по незнакомому лесу. Потом Маша упала на землю и заплакала от горя, которое разбило ее сердце...
Степа
Степа весь день составлял заказы, принимал деньги, отдавал сдачу, уносил и приносил еду. Степа работал барменом в маленьком уютном кафетерии возле торгового центра. Весь день у Степы не выходила из головы эта "грубая девчонка", которая обозвала его вонючкой. Парню было неприятно и неожиданно это услышать, поскольку Степа был очень чистоплотным молодым человеком, и, уж не принять душ перед работой для него было немыслимым делом. Наряду с этим в Степиной голове то и дело всплывало симпатичное лицо этой девчонки, ее вздернутый носик, серые и строгие глаза, белокурые волосы. И парень начинал злиться на себя, на своего внутреннего Степу, которого оскорбления девушки не особо - то и смутили: "Да как ты можешь думать об этой грубиянке?!". Но внутренний Степа только усмехался: "Ну и что, что обозвала, может быть у нее плохой день?"
"Плохой день? О, да! Конечно, раз плохой день, тогда можно! Можно оскорблять, обзывать, потому что день плохой!" - Отвечал Степа самому себе. Вообще он любил вести внутренние диалоги. Нет, не подумайте, что Степа какой - нибудь скрытый шизофреник, который хорошо прячется от врачей психиатрической больницы. Степа адекватный и спокойный парень, просто с чрезвычайно развитой фантазией и эти его, внутренние диалоги, часто помогали ему понять самого себя. И вот сейчас ему нужно было разобраться с тем, что происходило внутри него. С одной стороны здоровое возмущение на оскорбление Маши, с другой у него загорелся интерес к этой вздорной, по его мнению, девушке.
