– Теперь я хотела бы подробнее поговорить о том, что произошло на Исоле. Именно вы отвечали за медицинскую помощь на острове. Вы как врач достаточно компетентны, чтобы справиться с серьезной травмой – например, пулевым ранением?
– Нет.
– Вы знали, что на острове есть оружие?
– Нет, не знала. – Такого вопроса Катя не ожидала.
– Понимаю. – Дознавательница не спускала с нее взгляда. – Если бы вас спросили об оружии на острове, что бы вы ответили?
– Я сказала бы, что это недопустимо.
– Что вы думаете по поводу того, что вас не спросили?
Катя помедлила с ответом. Слова об оружии ошеломили ее, но она снова напомнила себе: не пускайся в рассуждения о том, что не относится к твоей части рассказа. Она заговорила, тщательно подбирая слова.
– Как вы сами указали, я отвечала за медицинскую помощь на Исоле. Полагаю, что выносить суждения не входит в мой круг ответственности. Но если вам нужно мое мнение, то оружие – очень плохая идея.
– Почему?
Дознавательница продолжала в упор смотреть на нее, словно хотела загипнотизировать.
– Действия человека в сильном стрессе и в условиях изоляции предвидеть невозможно. Ни про кого нельзя ничего сказать заранее.
– Но если за медицинскую помощь отвечали вы, вам не кажется, что вы обязаны были суметь оказать помощь при любом ранении? Разве вам не следовало быть более знающей и опытной?
– Может, и так.
– А вы как думаете?
– Я не хочу отвечать на этот вопрос.
Дознавательница наконец прекратила сверлить ее взглядом и откинулась на спинку стула. В ту же секунду вперед подался дознаватель-мужчина. Вид у него теперь был не такой дружелюбный.
– О’кей. Вернемся к тому, какую именно информацию об Анне Франсис вы получили заранее. О чем еще стоило бы упомянуть?
Катя задумалась. Из-за постоянных скачков во времени и смены тем она чувствовала себя неуверенно; Катя не понимала, куда они клонят со своими вопросами, и не знала, что говорить. Наверное, подумала она, на это они и рассчитывают.
– Да.
– Что именно?
– В отчетах было… Простите, мне трудно об этом говорить.
Катя перевела дух. Дознаватель-мужчина призвал:
– Я понимаю, но мы должны докопаться до сути произошедшего.
– Ну… Да, конечно, там было. Про выстрел.
– Расскажите, что вам известно.
– Она выстрелила в гражданского, который оказался в госпитале. Именно после этого случая ее в конце концов отправили домой.
– В какого гражданского?
Голос дознавателя был тихим и ничего не выражающим, но язык тела выдавал, что дознаватель сейчас очень собран. Дознавательница не спускала с Кати глаз.
– В мальчика из деревни.
– При каких обстоятельствах это произошло?
– Он забрался в госпиталь ночью. Она подумала, что это вор, хочет украсть лекарства.
– Лекарства? Не препарат FLL? – спросила дознавательница, которая теперь тоже перегнулась через стол.
– Все медикаменты находились в одном месте. – Катя попыталась припомнить, что было в рапорте. “
– Но он пришел не за лекарствами?
– Насколько я поняла, нет. Он искал еду. Она прострелила голову десятилетнему мальчику, который стащил яблоко.
Дознаватель любезно улыбнулся ей.
– Мы почти закончили! Осталось всего несколько заключительных вопросов. Понимаю, что вам тяжело, но мы должны прояснить все детали.
– Зачем? – спросила Катя.
Дознаватель-мужчина никак не показал, что услышал ее вопрос, зато спросил, не вызвать ли ей такси. Сняв трубку черного телефона, стоявшего на столе рядом с диктофоном, он вызвал машину. Катя почувствовала, что расслабляется. Дознавательница сидела молча, просматривая свои записи. Не поднимая глаз, она мягко спросила:
– Вы знали, что на острове больше одного кандидата?
– Что? – Катя вздрогнула.
– Вы это знали?
– Нет… Прошу прощения, вы уверены, что это действительно так?
Сердце у Кати вдруг застучало где-то в ушах.
– Должна ли я понимать ваш ответ так, что вы об этом не знали?
– Нет. То есть… да. Я не знала. А кто это?
– К сожалению, не могу сказать, – сказала дознавательница.
Катя машинально покачала головой.
– Но… Что случилось со вторым кандидатом?
– Тогда я хотел бы перейти сразу к заключительной фазе операции. Поговорим о ней?
Юн вытер пот со лба, и пот тут же выступил снова. Воздух в кабинете казался спертым, скверным.
Юн сидел в светлой комнате с темными окнами и потел. Колени болели. Напротив него сидели мужчина и женщина, дознаватель и дознавательница, обоим около сорока, как брат и сестра. Их беседа выходила какой-то унылой чередой подробностей. Когда и о чем он узнал? Кто что говорил? Помнит ли он, что случилось сначала – то или это? Он отвечал, как мог, но все нетерпеливее. Председатель сказал, что ему, фон Посту, необходимо явиться, вот он и явился. Не обязательно, чтобы ему это нравилось.
