Екатеринбург, родной город девушки, брошенный ею несколько лет назад, вдруг, по-богатырски выплыл из морских пучин и предстал во всём своём перспективном великолепии. Смело, без особой оглядки на столицу, развивающийся город, приютивший многих талантливых людей, оказался, при сравнении с Петербургом, явно простуженным и беспрестанно кашляющим у своего промозглого залива, куда более приветливым, пышущим здоровьем и уверенностью.
Артём, кряхтя, держась за поясницу, завалился на сиденье напротив жены. Он чувствовал себя разбитым героем, только что отбившим сопротивление ужасных чудовищ, получившим множество ран, но выжившим. Главное – выжившим. Все вещи были дотащены до поезда, расставлены в багажном вагоне, распиханы по полкам в купе. Коты, в начале переезда возмущённо мяукающие из переносок, подавленно молчали, покачивая мордами в такт постепенно разгоняющегося поезда.
За окном вспыхивал отступающий пейзаж. Зелень деревьев и кустов, серые здания производственных зданий, змеиные полосы извивающихся рельс, яркие всплески полевых цветов сливались в одну непрекращающуюся картину художника-модерниста. Ноги гудели, ладони горели, голова уплывала, тяжёлые веки настойчиво закрывались.
– Очень душно.
Алёна положила тёплую руку ему на колено. По телу тут же рассеялись успокаивающие искорки. «Нет, она точно волшебница из сказочного мира. Жизнь с ней – сказка.»
– Может выпустим котов? Чего они там, бедные, сидят. Пять часов почти.
– Да, давай.
Отщёлкнули замочки. Коты, настороженно ощупывая воздух нового для них помещения, стали выкарабкиваться из временных убежищ (или камер) и бесшумно расплылись пушистыми лужами под сиденьями. Раскрытые решётки переносок напоминали лагерь, из которого сбежали заключённые.
Двое котов спрятались, слившись с тенями по углам. Третья кошка взялась осваивать новые территории.
В купе, без стука, заглянула проводница.
– Ничего себе у вас тут!
Женщина оглядела высившуюся поклажу на верхних полках и остановилась взглядом на пустых переносках.
– Ещё и с котами! Переезжаете?
– Да. У нас ещё столько в багажном вагоне, – хихикнув, сказала Алёна. Артём выжал кислую улыбку, вжимаясь в подушку в углу койки, освобождая рядом с собой место для проводницы. Та села и разложила на коленях рекламные буклетики.
– Я сейчас расскажу вам необходимую информацию и потом уйду, хорошо? – Женщина сама себе утвердительно кивнула и продолжила. – Меня зовут Надежда. По любым вопросам сразу же обращайтесь ко мне. Если что-то надо, если не комфортно, если холодно или наоборот душно – не терпите, не надо. Попросите меня и я всё исправлю.
– Вы сможете отрегулировать температуру в одном купе? – со знанием дела спросила жена Артёма.
Надежда посмотрела на Алёну и добродушно ухмыльнулась.
– Тряпочкой дырочку закрою и всего делов.
Простецкое всемогущество сотрудников РЖД!
Все трое посмеялись, тем самым отодвигая полуофициальную неловкость. В купе будто стало свободнее. Надежда, приободрившись, затороторила следующую информацию.
– В пути вы можете приобрести сувенирную продукцию, закуски, магниты, открытки, тапочки. У нас в поезде есть вагон ресторан. Если проголодаетесь, у меня есть меню. Завтраки, обеды, ужины. Всё очень вкусно. Заказывать лучше заранее. Если хотите позавтракать, заявку нужно составить с вечера, обед – утром, ужин – после обеда.
– А если заказывать еду, её прямо сюда принесут или надо идти в вагон-ресторан идти?
– Можно и прямо сюда, – заговорщицки улыбнулась Надежда. – Хотите сейчас заказать ужин?
– Нет, – Алёна кивнула на заставленный снедью столик. – У нас пока всё есть.
– Ну ладно, – Надежда встала, поправив сбившуюся серую юбку. – Я пока пойду. Чуть позже ещё загляну. Располагайтесь, отдыхайте.
Женщина спиной просочилась из купе в общий коридор, подмигнула выглянувшей с верхней полке кошке и закрыла дверцу.
– Будешь чай? – спросила Алёна.
– Да. Чай буду. Много чая буду, – приободрился Артём, отслаиваясь от подушки.
– Сейчас схожу к ней за стаканами.
Солнце уже сползло с северного длинного неба за край мира. Светлые сумерки приятно освежали тело и ум. Пахло темнеющей к ночи травой, железной дорогой и цветочным ароматом Алёниных духов.
Артём медленно ел сливочное мороженое и смотрел снизу вверх на покрывших перрон пассажиров. Первая большая остановка в Бабаево. Первая разделительная черта, отрезавшая его от Петербурга. Артём наблюдал за Алёной, переписывавшейся с кем-то по телефону и впитывал через Бабаевский свежий воздух мысль о том, что он больше не житель Санкт-Петербурга. Что он едет жить в другой город, оставляет родной северо-запад, чтоб утвердиться на Урале. Он думал, что сейчас очень похож на космонавта, покинувшего космическую станцию. Вот он выплыл в бесконечный простор космоса, отцепил связывающий его с бортом шнур и медленно отдаляется в неизвестность. Без паники, совершенно спокойно, уверенно даже, совершает безумный поступок. Отворачивается от станции и делает гребок в вакууме по направлению вперёд.
– Ну что, пойдём?
Алёна взяла мужа за руку.
