Редакционная статья
Фото: Александр Иванюк
«Сегодня сохранить капитал можно только частично» — это цитата из интервью с Пьером Дарье, одним из совладельцев частного швейцарского банка Lombard Odier, которое было опубликовано в «Эксперте» в августе 2011 года. Тогда эта фраза имела отношение скорее к общей нестабильности на валютно-финансовых рынках, но в этом году она обрела и иной смысл. Жесткие, конфискационные меры выхода из кризиса, навязанные Евросоюзом Кипру, а затем и общее масштабное наступление ЕС на офшоры показало, что расчеты тех, кто полагал в условиях экономического кризиса сохранить свои капиталы на счетах различных «налоговых гаваней», вряд ли оправдаются. Эксклюзивных условий для владельцев офшорных счетов не предусмотрено: наиболее богатые развитые страны вовсе не собираются спасать спрятанные от налогообложения капиталы за счет рядовых налогоплательщиков.
Сегодня, по некоторым оценкам, одних лишь частных финансовых активов в офшорах хранится почти на 12 триллионов долларов. Эти средства были аккумулированы там в период расширения глобального кредитования, в фазе роста длинного кредитного цикла — в период, когда кредит растет темпами, превышающими и инфляцию, и экономический рост. Теперь, когда период опережающего роста финансовой сферы остался в прошлом, реальный объем накопленных активов должен сбалансироваться с учетом новой экономической ситуации. И в принципе не важно, произойдет это за счет ускорения инфляции или же «излишняя» финансовая масса исчезнет благодаря дефляционной переоценке.
Правда, до Кипра все, скорее, указывало на то, что механизмом такой балансировки будет инфляция — в пользу этого сценария говорила масштабная эмиссия, стыдливо поминаемая как «количественное смягчение». Однако Кипр показал, что одних проинфляционных механизмов недостаточно, в ход пошли гораздо более жесткие методы прямого — и весьма масштабного — списания активов. Причем активов не банков, что имело место, например, в случае Греции, но частных лиц.
В общем, все указывает на то, что период весьма расслабленного по историческим меркам существования, продлившийся примерно двадцать лет, завершен. Наступают времена гораздо более жесткие. Ведь в отличие от инфляции, которая действует как бы «вообще», в случае дефляции можно ожидать, например, более жестких столкновений внутри элит развитых стран. Дефляционный сценарий предполагает принятие конкретных решений о конкретных проигравших, а это всегда гораздо более болезненный процесс, чем «объективное» инфляционное обесценение активов. И при таком сценарии высока вероятность крупных вооруженных конфликтов.
Впрочем, и без войн ближайшие несколько лет будут, судя по всему, весьма увлекательными. Все более вероятным становится пересмотр участия Британии в Евросоюзе. Британская финансовая индустрия с ее глобальной сетью различных офшорных юрисдикций очевидным образом является основным претендентом на роль главного проигравшего. В этом смысле очень показательна недавняя атака австрийского министра финансов на своего британского коллегу. Австрия оказалась, по сути, последней страной еврозоны, которая пыталась сохранить банковскую тайну для иностранных вкладчиков, однако в итоге уступить, похоже, придется и австрийцам. Не удивительно, что теперь они хотят, чтобы свою порцию яда выпили и британцы. Однако британцы в значительно меньшей степени ограничены общеевропейскими механизмами, поэтому от них можно ожидать резких движений. Ведь экономическая ситуация в Британии очень сложная, и чтобы в этих условиях пойти еще на меры, которые ударят по финансовому сектору, нужно иметь не только большую смелость, но и поразительную верность идеалам евроинтеграции.
Впрочем, ухудшение отношений Британии с остальным Евросоюзом — это лишь один из возможных сценариев. Возможно, нас ждут и другие, более неожиданные события.
Александр Кокшаров
Марк Завадский
Сергей Сумленный
Нетерпимое отношение к уклонению от уплаты налогов с помощью офшоров становится элементом нового политического консенсуса развитых стран
Рисунок: Игорь Шапошников
