Крепкая ладонь протянулась в салон, предлагая опереться на нее. Янтарный взгляд на миг сверкнул нежностью, а изящные пальцы дрогнули, выдавая эмоции сурового неаполитанского лидера. Я отодвинулась дальше, стараясь усесться так, чтобы создать проблемы с извлечением из автомобиля непослушного эксперта по древностям. Синьор медленно, сдавленно выдохнул и, отвернувшись, выпрямился, доставая сигареты. Повинуясь немому приказу начальника, охрана разбрелась кто куда, оставляя нас наедине. Валлара неспешно курил, запрокидывая голову назад, а я сидела в дальнем углу салона, обхватив колени ладонями.
– Ещё раз так сделаешь, поставлю замок на твою дверь и решетку на балкон, – вкрадчиво проговорил неаполитанец, наконец нарушая тягостное молчание.
– Ты телефон мой разбил, – по детски обиженно произнесла я, неосознанно расслабляясь в позе и удобнее устраиваясь на кожаном сидении.
– Будешь вести себя прилично – куплю новый, – без эмоционально сообщил гангстер, чуть поворачивая голову через плечо в мою сторону.
– Я хочу домой, – слова слетели с губ в обвинительном тоне, почти сопровождаясь слезами.
– Привыкнешь, – он потушил сигарету и щелчком отбросил ее. – Пошли.
Осознание того, что сейчас синьор снова уедет, оставляя меня в компании негативно настроенных домочадцев, потекло по плечам крупной дрожью, собираясь в уголках глаз слезами. Не в силах справляться с эмоциями, я протянула ладони к нему, будто в поисках защиты и утешения. Так нашкодившие дети с плачем бегут к родителям, понимая, что лишь там могут обрести защиту и поддержку.
Крепкие руки мгновенно сомкнулись на талии, прижимая меня к каменному от напряжения телу неаполитанца. Горячее, быстрое, шумное дыхание запуталось в волосах, согревая висок, а гулкое сердце мгновенно подскочило в груди, разливая по венам огонь нежности.
– Я решила… – тихие всхлипы мешали формулировать мысли, прорываясь короткими вздохами сквозь слова.
– Хреново решила, сладкая, – замурчал мягкий голос над самым ухом, а крепкая ладонь приласкала спину, поднимаясь от поясницы к лопаткам. – Теперь за тебя все решаю я.
Догадка пронзила его сознание, от чего нежные объятья вмиг стали грубыми. Валлара оторвал меня от себя и со смесью тревоги и ярости заглянул в глаза.
– Обидел кто?
Представив, что сейчас он сделает, если услышит об моих утренних происшествиях, я ощутимо поежилась. Очевидным становился тот факт, что придется остаться здесь, на Вилла Эмануэлла, и учиться взаимодействовать с ее обитателями. Не стоило стравливать между собой хозяина дома и его семью, по крайней мере, не обдумав возможных последствий.
– Паола? – настаивал синьор, не отрывая от меня темного, изучающе сосредоточенного взгляда.
– Нет, все очень добры ко мне, – сообщила я не слишком уверенным тоном, однако вопреки ожиданиям, неаполитанец предпочел не настаивать, аккуратно поглаживая мою голову.
– Нужно ехать, сладкая. Иди в дом, – Анжело рассеянно коснулся губами лба, словно пастор, отпускающий грехи прихожанке и, развернувшись, коротко кивнул стоящему в стороне охраннику.
Кортеж вновь наполнился суровыми, угрюмыми мужчинами и Валлара отбыл по своим неотложным делам, оставляя меня в полном смятении и одиночестве.
Посреди комнаты по-прежнему стояла моя сумка с вещами, словно и не было попытки побега накануне. Я осела на пол возле нее и накрыла руками голову. Почему мне казалось, что получится избавиться от синьора Валлара? А теперь неминуемо подступали последствия в лице обидевшегося Лучо и рассерженных вызывающим поведением домочадцев, Необходимость смотреть в глаза окружающим представлялась истинной пыткой.
Незаметно подкрался вечер, за окном потемнело, и с моря подул теплый, лёгкий ветер, освежая кипящую голову. Нестерпимо хотелось есть, но покидать комнату было мучительно трудно. Позвать прислугу же я не могла, потому что не знала итальянского.
Дверь осторожно, будто спрашивая разрешения, приоткрылась и вошёл необычно серьезный, от того кажущийся более взрослым, Лучо.
– Нужно поесть, Паолита, – спокойно произнес он и поманил служанку с подносом, заставленным всякого рода тарелками.
– Спасибо, – тихо произнесла я, наконец, поднимаясь с пола, в намерении сохранить достоинство.
Младший Валлара глубоко вздохнул и рассерженно хмурясь, развернулся к двери.
– Вещи разложат по местам завтра. Сегодня тебе лучше отдохнуть.
– Останешься на ужин? – произнесла я отчасти просительно, отчасти утвердительно.
Не хотелось, чтобы он злился на глупую выходку. Лучо окинул суровым взглядом мою фигуру, застыв в сомнении, но потом рассеянно кивнул и отослал служанку. Оставшись со мной наедине, паренек опустился в потертое кресло отца, стоящее в центре комнаты. Только сейчас я заметила, как сильно он походил на братьев: тот же профиль, внимательный взгляд, гордая манера держаться. С возрастом юноша должен был непременно сровняться в стати с влиятельными родственниками. Львёнок Валлара конечно однажды превратится в сильного, смелого льва.
