– Это мне говорит девица, называющая себя моей содержанкой и требующая у всей Вилла Эмануэлла по такому поводу уважения к себе.
Щеки вспыхнули. Я сцепила пальцы, стараясь смотреть в сторону.
– Рудольфо был бестактен, и мне пришлось осадить его. Он сам донес тебе?
Валлара довольно кивнул.
– Правильно, малышка. Пусть знает свое место.
– Почему Весса так настроен ко мне?
Анжело добродушно усмехнулся, умозрительно уставившись на вино в своем бокале.
– Не злись на него, сладкая. Рудольфо любит меня… Нас всех. Он работает на мою семью всю свою жизнь.
– Все равно не понимаю.
– Ему не нравится, когда я привожу в дом не итальянок. Они переиначивают уклад семьи, нарушают субординацию и даже не чувствуют вины за это, потому что не понимают, как нужно вести себя.
Яркий, полный интереса взгляд синьора поднялся ко мне, внимательно изучая реакцию. Часть смысла понятия «правильное поведение» я уже усвоила при помощи Лучо, в остальные аспекты вникать сейчас совсем не хотелось.
– И много их было?
– Кого?
– Не итальянок.
Синьор саркастически усмехнулся, взирая на меня, словно кот на мышь.
– Джентльмены не вдаются в такие подробности.
– Ты – бандит, Анжело Валлара, – я высокомерно вскинула подбородок, – не джентльмен.
– Тем более, малышка, – неаполитанец глубоко вздохнул, отставил бокал и, достав маленькую блестящую зажигалку, вопросительно посмотрел на меня. – Не против?
Я безразлично пожала плечами, и он закурил, опершись спиной о стену сарая. Повисла пауза, но молчание не было тягостным. Наоборот, казалось, что слова исчерпали себя и растворились в непрозрачных сумерках теплой ночи.
Высокий факел догорал, смутно поблескивая алыми переливами тлеющих углей, а мы все сидели на толстом покрывале, безмолвно взирая в глубокое ночное небо. За три года, прошедшие с момента катастрофы, я ни разу не чувствовала себя так спокойно, легко и свободно… Будто наконец попала домой, после долгих, бессмысленных странствий.
Теперь новое утро больше не пугало неизвестностью. Душа отчаянно искала занятие, не желая оставаться лишь игрушкой в руках членов блистательного семейства. Ничего подходящего, однако, не находилось, потому я развлекалась, упражняясь в остроумии с Джулией и практикуясь в итальянском с Раулем.
Завтрак для нас подавали отдельно от мужчин, что немного раздражало. В один из дней представилась возможность перекроить устоявшийся порядок в доме, появившись пред светлы очи братьев Валлара, а так же раздраженного моим присутствием консильери.
– Доброе утро, господа. Позволите?
Я приблизилась и застыла у самого большого стола, вызывая своим появлением некоторое беспокойство. Все одновременно перевели взгляды на Анжело, ожидая его решения, при этом каждый выражал свое мнение молча, но совершенно недвусмысленно.
– Садись, малышка.
Старший Валлара покровительственно усмехнулся и вытянул руку ладонью вверх, откладывая в сторону льняную салфетку. Мне тут же предложили стул и поставили прибор. Консильери недовольно поджал губы, понимая, что спорить с главой неуместно.
– Я раздражаю вас, синьор Весса? – непринуждённый тон моего звенящего голоса бесил его, казалось, только больше.
– Мы говорили о делах, синьорина, – коротко, отрывисто отчеканил старик, давая понять причины своего негодования.
Рудольфо четко разграничивал положение членов семьи, и настаивал на сохранении этой иерархии, в которой мое место было значительно ниже его собственного.
– Разве политику обсуждают за едой?
Валенсио коротко, одобрительно усмехнулся и отложил приборы, выпрямляясь.
– Она права. При отце подобного никогда не было.
– Вот и чудно. Как бы жестоко это не звучало: «Король умер. Да здравствует король!»
Произнесенный мной каламбур был оценён братьями Валлара по достоинству, поскольку, несомненно, намекал на положение Анжело, упроченное появлением перстня Пинно.
Лучо коротко рассмеялся, отпивая вино из широкого, тюльпановидного бокала. Валенсио посмотрел уважительно и заинтересованно. Анжело смерил среднего брата тяжёлым, горящим пламенем ревности взглядом, а затем откинулся на спинку кресла и закурил, вальяжным поведением подчёркивая свой статус. Я усмехнулась, наблюдая за ними. Еще вчера синьор спрашивал: не помешает ли мне сигарета, а теперь спокойно курил в присутствии дамы, совершенно не заботясь о ее комфорте. Вот же позер!
Постепенно волнение компании улеглось, разговоры потекли в неспешном русле. При попытках Рудольфо перевести их в деловую плоскость, суровый лидер бросал на консильери тяжёлый взгляд и тот замолкал, подчиняясь воле главного. По окончании трапезы, вежливо поблагодарив присутствующих за компанию, я уже собиралась уйти, когда Валенсио предложил составить ему компанию.
– Конечно. С удовольствием. Чем займёмся?
– Ты мне нужен, немедленно, – низко зарычал Анжело, не отрывая сосредоточенного, злого взгляда от брата.
– Встреча с Филиппом Лучия назначена на вечер, – потемневший взор Валенсио метал искры, не желая уступать старшему брату.
