Через час Влад сидел в удобном глубоком кресле, невнимательно слушая доктора. Его веселил, несмотря на головную боль, вид ученого, показавшегося ему каким-то «неприбранным», неухоженным, погруженным в свои мысли и лишь изредка выбиравшегося из них, поглядеть на таких как он, и то ради научного интереса, а не денег. Таких типажей он не опасался. Подобному к себе отношению способствовал и сам главврач, будто рассеянно произнося предложение за предложением.
«Че он тут лепит? Какие-то кодовые слова, какие-то установки, какие-то «можно» — «нельзя»».
— Да делай, доктор, делай… Если поможешь, я тебе новую больницу куплю…
— Больница сама себе поможет, лучше церкви помогите…
— Я уже две построил — надоело! Тянут и тянут эти попы деньги, а толку с них… так, как они грехи отпускают, я и сам могу! Ну че там, долго еще колдовать-то будем?
— Сейчас я скажу слово и вы «провалитесь» в ваше подсознание, после я скажу другое, и вы выйдите из этого состояния в полном здравии и сознании…
— Ага… — После произнесенного обещанного слова «Дисней» действительно исчез из этого мира, погрузившись в состояние, о котором совсем ничего не вспомнит, в котором не заметит и прошедшего получаса, в течении которого доктор снимет с него все нужные медицинские показания, необходимую информацию, глубоко запрятанную, включая преступления, компромат, нехорошие планы, возьмет необходимые анализы, заполнит карту клиента, и даже выпишет счет.
Прошло тридцать минут, встрепенувшись, Вадим вздрогнул и устроился поудобнее в кресле:
— Ну чего, док, когда уже?..
— Вот тут распишитесь, это вам для оплаты…
— Какой оплаты, ты лечить-то будешь?!
— Милейший, а у вас разве что-то болит?
— Дааа… в натуре… колдун… — вообще ничего… Это как у тебя так?!
— Вы полчаса, уважаемый Владлен Павлович, отсутствовали, посмотрите на время…
— Вааау! Ну че, я пошел. Ты вооооще, док, в порядке!
— Чем могу, чем могу. Всегда рад помочь уважаемому народному избраннику. Если вам или еще кому-нибудь помощь понадобиться, милости прошу. Всех благ… — Влад вышел с кристально чистой головой, ловя себя на мысли, что и мыслей в ней не так много, и совсем нет тех, что приучены напоминать об опасности…
Стражник вытянул ноги, скрестил руки на груди, и стал ждать вызванную по громкой связи Марину Никитичну. Узнанное у клиента совсем не радовало. Кое-что сходилось на его заведении, на Марине и том самом Зигфриде, который был депутату как кость в горле. «Теперь понятно, что за кутерьма происходит, но совсем не ясно к чему она может привести. А мне вообще все это нужно?!»
Вошла, как всегда будто вихрь, Сосненко и, получив разрешение, плюхнулась в кресло. «Почему она выбирает всегда самое неудобное?» — но вслух произнес:
— Ну-с, Марина Никитична, что делать-то будем после всего этого?
— Чего… «этого»-то?
— Узнал я здесь, что ожидают нас веселые времена, а вот избегать их нам придется вместе, причем только вдвоем, никого не оповещая.
— Что, опять враги сожгли родную хату?!
— Хуже… Короче, девочка. Что для тебя некий Влад «Дисней»?
— А кто это?
— Он тебе должен был попасться в коридоре… Это тот самый человек, что хочет убить твоего Зигфрида или как его там, они, оказывается, подельнички…. Потому, наверное, один от другого освободиться и хочет… Так, твои планы?
— Да какие планы, Виктор Дмитрич?
— Ты зачем своего парня сюда вытягиваешь на экспертизу… его здесь застрелить хотят…
— Не застрелят.
— С чего бы такая уверенность?
— С того, чтооо… я не дам!
— Ааа… Это меняет дело. И чего мы задумали?
— Мыыыы…
— Конечно, мы… случись чего, с меня первого голову снимут, а ты без меня собираешься, видимо, перестрелку устроить.
— Виктор Дмитриевич, да ничего яяя… Поможете мне… нааам?
— В своем уме-то, мадам?! Мне проще из тебя…
— Мне не многое надо…
— К примеру?
— Подтвердить, что я — это я…
— Чем дальше в лес, тем жирнее партизаны! Угу… Значит, просто подтвердить, что ты — это ты?! И все?
— И все…
— Значит, рассказывать ты мне ничего не собираешься?
— Да нечего рассказать-то!.. Я вам, кстати, диктофон оставлю, прослушайте, там интересные мысли будут после проведения одного невероятного эксперимента…
— Принесешь, тогда и посмотрим, что там… Так, на всякий случай, суженного твоего застрелить хотят по выходу из больницы, после проведения экспертизы, и ты собираешься это допустить? Или я отупел, или ты перестала быть самой собой!
— Вот именно… ничего этого не будет… — только экспертиза…
— Так! Придется звонить твоим родителям и Владыке. Мне не хочешь сказать, тогда им скажешь…
— Не-ааа… — Владыко Маркелл, духовный отец рабы Божией Марины, после звонка Дмитрича просил приехать ее к утру следующего дня, и состоялась эта встреча аккурат после танцев перед начальником службы безопасности и всего последовавшего за ними. Ночь она не спала, и вот чем была занята после перевозки той самой «смирительной кушетки» с пристегнутым обездвиженным пока еще живым телом Валеры Симурина.
