Последняя фраза взывала к Сашиной жалости. Но Сашка не поддалась на манипуляцию. Еще не хватало провести ночь рядом с Максом на узком диванчике. А если он попытается восстановить отношения? А он попытается… Нет! Рвать так рвать – быстро и безжалостно!
Тяжело вздохнув, Макс вынул из стенного шкафа дорожную сумку и стал молча бросать туда свои вещи. А Саша села за компьютер, вывела на экран одну из последних фотографий и занялась редактированием. Ее профессия была важнее всех предательств и разочарований. Абсолютная ценность, не подверженная девальвации.
Макс ходил по квартире, хлопал дверцами шкафов, рассчитывая привлечь Сашино внимание, но напрасно. В конце концов, он окликнул ее:
– Саш, я заберу свои портреты.
– С чего бы вдруг? Это мои портреты.
– Твои?
– Ну да, я их снимала, я их отдавала в печать и в багетную мастерскую. И платила, между прочим, из своих нищенских денег.
– Деньги я тебе верну.
– Нет. Портреты останутся у меня.
– На них изображен я, значит, это мои портреты. Я не позволю тебе их использовать.
– Черт, еще один урод попался! Что, у всех мужиков такая ублюдочная философия: «я, мое, не смей без моего разрешения»?
– Что значит «еще один»? Кто он?
– Никто. Не об этом речь! В любом случае, портреты я тебе не отдам.
– Но мне они нужны для работы. Уж ты-то должна это понять!
– Мне тоже нужны. Это мое портфолио. Тем более, что я, хоть и нищенствую, но снимала тебя совершенно бесплатно. Если нужно, бери файлы, печатай, оформляй – делай, что хочешь. Я тебе разрешаю. Но, естественно, со ссылкой на авторство. И с гонорарами за публикации, – Сашке самой понравилось, как она ввернула словечко про гонорары. Если деньги для Макса важнее отношений – пусть платит!
– Значит, так? Ну что ж, ладно! Скоро ты увидишь меня на страницах Вога, конфетка!
– Или каталога «трусы и носки – почтой». Прощай, Макс!
Обиженный Макс громко хлопнул дверью. Тем самым была обозначена жирная точка в Сашином романе. Александра нервно закурила и прошлась по опустевшей квартире. Прежде она никогда не чувствовала себя брошенной – обычно инициатором расставания выступала она. И в этот раз именно Саша выставила Макса из квартиры. Но разрыв был вынужденным. И Саша оказалась к нему не готова.
Первый раз она ощутила болезненный вакуум одиночества. Из дома внезапно исчезли вещи, к которым Саша уже успела привыкнуть. А вместо них издевательски зияли пустоты. Пустые вешалки в шкафу, пустые полки, на которых час тому назад лежали мужские вещи.
Фотографии Макса ухмылялись со стены, словно вопрошая: «ну что, конфетка, ты довольна?». Сашка взгромоздилась на стул и, сорвав портреты с гвоздей, закинула их на шкаф. С глаз долой, из сердца вон! Может, лучше было отдать их? Нет, это принципиальный вопрос! Пусть Макс предал ее как женщину, но она заставит уважать себя как мастера.
От содранных портретов количество пустот только увеличилось. Теперь Сашина обида цеплялась за точащие из стены пустые гвозди. Надо будет повесить какие-нибудь другие фотографии. Скажем, призовую «Осень нашей любви». Хотя нет, ее тоже нельзя. Там красуется еще один придурок. Черт, куда не плюнь – попадешь в какого-нибудь урода! Лучше уж безобидные натюрморты. Надо будет сделать какую-нибудь симпатичную серию.
Захотелось пить, и Саша побрела на кухню. Щелкнула выключателем. Одна из лампочек, вспыхнув яркой летальной вспышкой, погасла. Сашка обреченно уставилась на люстру – менять перегоревшие лампочки было обязанностью Макса. А теперь придется все делать самой. И капающий в ванной кран теперь тоже ее забота…
Сашка шмыгнула носом. Было до ужаса жалко себя – такую дважды оплеванную, дважды преданную и униженную. Хотелось плакать. Но гордость не позволила раскисать из-за двух придурков. Не стоят они Сашиных слез!
Было уже поздно. И хотя спать не хотелось, лечь в постель все-таки следовало. Завтра – офисный день в Интеройле и, значит, на работу нужно прибыть ровно к девяти. Отец обязательно придет проверить, что Саша его не подводит. Или просто повидаться, потому что соскучился… Нельзя, чтобы папа увидел, как ей плохо.
Саша достала постельное белье. Она не меняла его уже две недели. Наволочки и простыни впитали в себя запах Макса. Позавчера на этих самых простынях они в последний раз занимались любовью. И, как оказалось, Макс уже успел переспать со своей увядающей мадам! Ублюдок! Накатила дурнота. Саша не могла заставить себя лечь на эти вонючие простыни. Она скомкала белье и потащила цветной ком в ванную.
В барабане стиральной машины обнаружились забытые вещи Макса: полосатые трусы и две пары черных носков. Вот и всё что осталось от романа длиной в год: разочарование и грязное белье!
И вдруг в голове искрой вспыхнула роскошная идея. Бросив скомканные простыни на пол, Саша рванулась в комнату и достала из кофра камеру. Та приятной тяжестью легла в ладонь. Какой объектив подойдет? Пожалуй, полтинничек40… Да, полтинничек будет в самый раз!
