Саша достала со шкафа один из портретов Макса. Тот самый, что понравился мадам Пащенко: с голым торсом, в расстегнутых шортах. Сашка вернула портрет на стену. Затем выставила свет: узкий луч пучком на портрет и другой – рассеянным пятном на пол в двух шагах от стены. Саша укрепила камеру на штативе, подключила пульт дистанционного управления и вручную навела фокус. Сделала пробный снимок, проверила гистограмму. Чуть увеличила экспозицию. Еще раз щелкнула затвором. Результат ее удовлетворил.
Затем Сашка сбегала в ванную и принесла Максовы трусы. Сама встала в пятно света, как раз напротив портрета. Двумя указательными пальцами Саша растянула перед собой трусы, сохранившие выпуклую форму тела. И нажала на пульте кнопку спуска. Лязгнул затвор. Отснятый кадр Сашке не понравился: ее собственная голова закрывала портрет. Да и трусы получились плохо освещенными. Не притягивали взгляд. А должны были!
Через четверть часа Саше наконец-то удалось добиться нужного эффекта. Она удовлетворенно закурила. На часах была половина первого. Спать окончательно расхотелось. Зато возникла острая нужда с кем-нибудь поговорить. Поплакаться и похвастаться отснятым. Но кто в такое время бодрствует?
Звонить Элему или Лане было слишком поздно. Дед давно оставил богемные привычки; спать в их доме ложились до полуночи. Подруг у Саши не осталось. Была одна школьная, да и та вышла замуж и уехала с мужем в Мюнхен. Изредка они созванивались по Скайпу, но чем дальше, тем хуже понимали друг друга. А недавно появилась Алка. Саша набрала в Вотсапе сообщение для контакта Гершвин: «Ты еще не спишь? Можно тебе позвонить? Очень надо!»
Через несколько секунд раздался звонок неугомонной Аллы:
– Привет, подруга! Что стряслось?
– Не спишь? Можешь со мной потрепаться? У меня две новости: плохая и хорошая. Даже три… Но из них две плохие. С какой начать?
– Давай с первой плохой.
– Номер один: выяснилось, что за мной шпионят. Вот уже много дней.
– Я в шоке! Кто? ФСБ? ЦРУ?
– Причем тут ЦРУ и ФСБ? Тот придурок, про которого я тебе рассказывала. Помнишь? Ну, тот, что меня укусил.
– Это черный ворон с твоей фотографии? Офигеть! Зачем?
– Мстит. Я же тебе говорила, что он злиться на меня.
– И как он шпионит? Прямо следит за тобой?
– Нет, следом за мной он, конечно, не ходит… Он хакнул почту, и теперь читает всю мою переписку. Представляешь? Все: письма, СМС-ки, Вотсапки. Может, даже этот наш разговор тоже прослушивается.
– Вот сволочь! Слышишь, козел, ты – гнусная паршивая сволочь! Это я ему, на всякий случай. Слушай, а он случайно не из органов?
– Точно, из органов. Такое как он, как раз и выделяется из внутренних органов.
– Саш, я серьезно.
– Не думаю. Но это еще не все. Новость номер два: я выгнала Макса.
– Вау! Чем дальше, тем чудесатей! А с этим-то что? Он тоже за тобой шпионил?
– Наоборот. На него поступила информация.
– От кого? От этого твоего козла? Офигеть! Агата Кристи! И что он тебе настучал?
– Что Макс нашел себе новую работу и забыл мне об этом сказать.
– И что тут ужасного? Подумаешь!
– А то, что его трахает нанимательница. Она обещала ему охренительную карьеру в своем модельном агентстве. Но, естественно, не бескорыстно. А Максу хватило наглости заявить, что в наших отношениях это ничего не меняет. Что он пошел на это ради нас двоих.
– И кто после этого станет отрицать, что все мужики – сволочи! Я в шоке! А хорошая новость?
– Я придумала тему для проекта! – Сашка выпалила это так радостно, как будто две предыдущие новости не имели никакого значения. – Оцени: «Что остается от любви».
– А что от нее остается?
– Ну, например, Макс забыл у меня в стиралке трусы и носки. И портреты остались. Он хотел их забрать, а я не отдала.
– Ну, ты больная на всю голову, подруга! Надо было отдать. В таких делах лучше, чтобы ничего не напоминало… Проверено.
– А вот хрен ему! Это мои работы, и они останутся у меня. А твой бывший что-нибудь у тебя оставил?
Алла секунду помолчала, соображая:
– Ну да. Распечатанную пачку презервативов в тумбочке… И еще домашние тапочки. Войлочные такие галошки в виде танков. Я ему на 23-е февраля подарила. А он, когда уходил, выставил их в коридоре на видном месте. Этакий хайп «возврат подарков». Ну не козел?
– Козел, – охотно согласилась Сашка. – А как тебе идея проекта?
– Про останки любви? Шикардос! Уверена, что Главному понравится.
– А сама снимешься? Мне модели нужны.
– Сама? – засомневалась Алка. – Я думала, у тебя будут натюрморты.
– Нет, портреты, но с вещами. Погоди, сейчас я тебе карточку по Ворсапу кину. Лови, – и Сашка переслала Алле только что снятый автопортрет с Максовыми трусами.
– М-м-м… Позитивненько так. В этом что-то есть.
– Ну что, будешь сниматься?
– Ладно, если ты снялась, я тоже буду.
– А у тебя еще знакомые брошенки есть?
– Полным-полно. Я думаю, что всех когда-то кто-то бросал.
– Мне надо не когда-то, а недавно. Бабушки с забытыми любовниками цилиндрами будут несколько выбиваться из общего стиля. Давай до тридцати. Можешь подогнать мне человек шесть? Только еще так, чтобы оставленное барахло было разнообразным.
