— Родом она была из какого-то поселка под Рязанью, по ее словам и судя по тому, что я узнала о ней в агентстве, в Москве она жила давно. Уехала из дома еще до рождения дочери, лет в двадцать. Но она особо со мной не откровенничала, а я не интересовалась. Знаю только, что в браке она не состояла. От кого у нее Дарья я тоже не знаю.
— Известно ли вам, что Дарья Минаева беременна, и, возможно, от вашего сына, Никиты? — неожиданно спросил Серафим.
Лицо Ракчеевой вспыхнуло яркой краской, а в глазах полыхнул недобрый огонек:
— Мне об этом известно. Со слов Дины, — сквозь зубы процедила допрашиваемая.
— И как вы к этому отнеслись? — не отставал сыщик.
— Если не секрет, у вас есть дети? — вопросом на вопрос ответила женщина.
— Вообще-то здесь вопросы задает следователь, а допрашиваемый должен на них отвечать, — спокойно проговорил Мирутин. — Но, коль я сам сказал, что у нас с вами пока что беседа без протокола, отвечу: да, есть — мальчик и девочка.
— Спасибо. А как бы вы отнеслись к тому, если бы ваш сын, которому исполнился только двадцать один год и который учится в Лондоне, в Оксворде, пришел бы к вам с некой «замарашкой» без роду, без племени, и поставил вас перед фактом, что она от него беременна и он хочет жениться? При этом, его избранница и ее мамочка, ваша слуга, нагло скалясь, просили бы у вас дать благословение на этот брак.
— Я не был бы в восторге. Но ведь Дарью в спутницы жизни ваш сын выбрал сам. И он сознательно зачал с ней ребенка…
— Это еще не известно, с кем эта малолетняя шалава могла его нагулять, — разозлилась Ракчеева. — Я выгнала ее и ее мамочку из дома, расторгла с ней договор и запретила Никите общаться с Дарьей. И вообще, — ее рот зазмеился, а глаза недобро сощурились, — какое это все имеет отношение к смерти моего мужа?
Не обращая внимания на ее истерические выпады, Серафим продолжил:
— Тогда поясните, известно ли вам о том, что в ночь с четвертого на пятое августа труп Дины Минаевой был обнаружен в Москве-реке?
— Известно, — успокаиваясь, почти ровным голосом ответила свидетель. — Мне об этом рассказал Никита. И то, что Дарья с угрозой выкидыша оказалась в больнице, тоже. Сын мне также сказал, что узнал от вас о гибели Афанасия. Это правда?
Серафим поморщился оттого, что эта своенравная особа, несмотря на то, что он предупредил ее, кто здесь задает вопросы, продолжала гнуть свою линию. Но промолчал.
— Вы знали о гибели этих людей до того, как вам об этом поведал Никита? — без обиняков спросил ее в лоб сыщик.
— Откуда? — Она чуть подумала: — Вы что, подозреваете, что к этим преступлениям причастна я?
— Сын сказал вам, что Минаеву и Мастеркова убили? — спокойно поинтересовался Серафим.
— Не помню, — наклонила голову вниз Ракчеева.
— Тогда почему вы считаете, что их убили?
— Я же сказала, что не помню, — подняв глаза на следователя, начала заводиться Людмила. — Возможно, он мне сказал. Не путайте меня. — Она лихорадочно соображала. — К тому же если за одну ночь находят два трупа людей, которые раньше работали у тебя, то это вряд ли несчастные случаи. — Она запнулась: — Так вы что, подозреваете в их гибели меня? Потому что оба работали в моем доме?
Серафим невесело усмехнулся:
— Если бы я вас подозревал, мы бы сейчас с вами так мило не беседовали. Но согласитесь, при таких обстоятельствах мы не можем не задаться вопросом о возможной вашей причастности к этим преступлениям. — Он встал со своего места, вышел из-за стола и стал расхаживать по кабинету — от стены до окна и обратно. — Вы выгоняете беременную, возможно, вашим собственным внуком девушку и ее мать из своего дома. Потом Дина обращается на прямую линию к Президенту, прося его разобраться в деле об убийстве вашего мужа. Кстати, — Серафим оперся обеими руками о стол, за которым сидела женщина, и подал корпус вперед, к ней, глядя в лицо, — вам было известно об этом факте?
— Н-нет, — словно загипнотизированная, глядя на следователя, опешила Ракчеева.
Сыщик убрал руки со стола, подавшись назад, и вновь, как ни в чем не бывало, продолжил ходить по кабинету.
— А спустя несколько дней после этого обращения ее находят мертвой, — продолжил ровным голосом Серафим. — И плюс к тому, труп Афанасия Мастеркова, который, по некоторым данным, находился с Диной в любовных отношениях и тоже работал у вас. Вправе мы, имея эти данные, задаться вопросом о возможной вашей причастности к этим преступлениям?
Женщина молчала, упершись взглядом в стол.
— Давайте теперь перейдем к Мастеркову, — предложил сыщик. — Когда и при каких обстоятельствах вы наняли этого человека и в качестве кого?
— Мне его порекомендовали…
— Кто именно вам его порекомендовал? — жестко глянул на нее Мирутин.
— Э-э, — замялась свидетель, — один человек.
— У вас есть друг? — бесцеремонно уточнил «важняк».
— Сейчас да, — подняв на него глаза, с вызовом глянула Ракчеева. — Антон Викторович Смакуев. А что, это запрещено? Мы взрослые люди и это наше решение, с кем встречаться и с кем жить.
— Нет, не запрещено. Скажите, а как давно вы в отношениях с этим человеком?
— Это к делу не относится, — отрезала Ракчеева.
