— Куда? — усмехнулся Мирутин, — Президенту? Который дал команду Председателю Следственного комитета раскрыть это преступление и доложить в кратчайшие сроки? Тогда вам придется объяснить, как все было на самом деле. Ведь ваши показания ничем не подтверждаются. Свидетели, ехавшие в последнем купе перед туалетом, куда вы отлучались той роковой ночью, не слышали, чтобы кто-то стучал или звал на помощь. Да и зачем постороннему преступнику, якобы убившему вашего мужа, после убийства идти к туалету в конце вагона и с риском, что вы его увидите, открывать вам дверь? А потом, опять же, с немалым риском быть разоблаченным, идти через весь вагон и прятаться в тамбуре, ожидая пока поезд прибудет на станцию или застрянет в снежном заносе. Согласитесь, то, что я говорю, вполне резонно.
— Я буду на вас жаловаться, — прошептала Людмила. — Как-как вам такое вообще могло прийти в голову?
— Жаловаться на следователя, производящего допрос, ваше право. И вам, как адвокату, это известно не меньше моего, — спокойно смотрел на нее Серафим. — Вы можете сразу после допроса зайти в кабинет к начальнику управления, генерал-лейтенанту Рымову, и подать ему на меня вашу жалобу.
— Я, наверное, прислушаюсь к вашему совету, и так и сделаю.
— Отлично. Только сначала давайте закончим наше следственное действие. Скажите, у вашего мужа было завещание?
— Нет, он его не оформлял. У него, знаете ли, несмотря на семнадцать лет в колонии, было хорошее здоровье, и он на тот свет не планировал, — ядовито прошипела Ракчеева.
— Почему вы не обжаловали постановление Верховного суда, в соответствии с которым, оправдательный приговор вашему мужу был отменен?
— А что, приговор Тимофею отменили? — удивилась его жена. — Я впервые об этом слышу. Мне никто никаких постановлений не присылал, — твердо произнесла она.
— И о том, что в отношении вашего покойного мужа судьей Московского городского суда уголовное преследование было прекращено по не реабилитирующему основанию — ввиду смерти подсудимого, вы тоже не знали?
— Впервые об этом слышу от вас, — нахмурилась женщина.
— Тогда у меня к вам будет последний вопрос. Вы допускаете, что когда вы той ночью пошли в туалет, Смакуев или же они с Мастерковым оба, могли вас там закрыть, совершить убийство Тимофея, причем, даже позвав себе в соучастницы Шапокляеву и Шмитюк, а потом разойтись по своим купе. При этом освободить вас могла та же Шмитюк. И если бы вы спросили ее, зачем она вас закрыла, она могла бы соврать, что не понимает, о чем вы ее спрашиваете?
— А откуда у нее или у них тогда был ключ от туалета? Ведь он мог быть только у проводника, — тихо спросила Ракчеева, отвечая вопросом на вторую часть вопроса сыщика. — Я не могу себе такого представить… — Она помолчала. — Впрочем, теперь я уже в этом не уверена. В том, что вы сказали, действительно есть рациональное зерно. Она вся как-то подобралась, отчего стала похожа на ползучую рептилию, изготовившуюся к нападению. — Если у вас все, давайте я подпишу протокол. Жаловаться на вас я передумала.
Следующие полчаса Серафим знакомил Ракчееву с протоколом ее допроса и отбирал у нее образцы ее почерка, заставляя писать диктант, а также различные свободные тексты в быстром и медленном темпе, под наклоном влево и вправо.
Наконец, когда следственные действия были завершены, а протоколы оформлены, сыщик проводил женщину к кабинету Широкова, где должен был находиться Смакуев. Однако Денис Петрович закончил допрос своего свидетеля раньше и уже успел его отпустить.
Едва они зашли в кабинет, как его хозяин, сидевший за своим столом в гордом одиночестве, сообщил:
— Людмила Викторовна, ваш телефон был отключен и Антон Викторович просил вам передать, что он будет вас ждать внизу, у бюро пропусков.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарила его женщина и покинула кабинет. Провожать ее Серафим не стал. Он прошел и сел за приставной стол напротив Широкова.
— Ну, какие показания дал Смакуев?
Хозяин кабинета передал ему несколько скрепленных степлером листов бумаги. Мирутин углубился в чтение. Из протокола следовало, что в начале декабря 2014 года Антон по просьбе Людмилы Ракчеевой через Интернет приобрел билеты на поезд «Москва-Красноярск». Всем четверым: себе, супругам Ракчеевым и Мастеркову. В один спальный вагон. Для чего Ракчееву понадобился в поездке Мастерков, он пояснить не мог, заявив, что сам удивился, почему Тимофей не взял с собой Минаеву. Насколько он знал, со слов Тимофея, поездку инициировала его жена, хотевшая навестить в Красноярске своих родителей и отпраздновать с ними Новый год. Однако Тимофею эта поездка тоже была нужна для того, чтобы заручиться поддержкой некоторых авторитетных в уголовном мире людей. Для чего была нужна эта поддержка, свидетель не уточнял, но Серафим сделал вывод, что для «коронации» Ракчеева.
