— Отвечаю сначала на вторую часть вашего вопроса, — глянув на него, ответил Мирутин. — Трудовые книжки изымать не нужно. Только при наличии записи о работе того или иного свидетеля у Радюшкиных вы изымаете ее выемкой. Распечатки тоже изымать не нужно. Просто отметить в протоколе допроса, что свидетель добровольно хочет приобщить к материалам уголовного дела такую распечатку. А мы их все изучим.
Теперь по первой части вопроса. Дай Бог, чтобы гибель Пескова была последней в этой череде. Но не исключено, что после убийств Минаевой, Мастеркова и Пескова последуют новые. Поэтому после ваших просьб к свидетелям принести распечатки их переговоров, убийца насторожится и, возможно, не станет рисковать и звонить нашим свидетелям. Если же убийцы — Смакуев и Ракчеева, то это, вполне возможно, подвигнет их к личным встречам с другими свидетелями. Не забываем, что за нашей «сладкой парочкой» установлена «наружка». Теперь ясно? — спросил он обращаясь к Антипову, но говоря для всех присутствующих.
— Ясно, — нестройным хором ответили офицеры.
— Прошу вас распределить между собой пассажиров вагона и обзвонить их прямо сейчас. И еще попрошу никуда за города на эти выходные не выезжать. Вдруг что. Поэтому все должны быть на месте. Даст Бог, разоблачим убийц, тогда поедем отдыхать.
— А почему с первого по десятое августа? — с улыбкой поинтересовался Самохвалов.
— С первого — это для ровного счета. Вдруг тот же Мастерков звонил кому-то из них до четвертого числа? Тогда этому человеку придется объяснить этот факт. А по десятое, потому, что сегодня и завтра они могут начать активно перезваниваться и делиться информацией друг с другом.
— Но ведь это ничего не значит, — вмешался в разговор Коновалов, — каждый из этих пассажиров может сказать, что взял контакты остальных еще в поезде. Вдруг что.
— Вдруг что именно? — поинтересовался Мирутин. — Зачем обычному законопослушному человеку, который всего лишь ехал в одном вагоне с человеком, которого там убили, брать контакты незнакомых людей? Вам не кажется это странным?
Артем Игоревич молча пожал плечами и отвернулся.
— Если всем все ясно, то свободны до понедельника, — закончил Мирутин. — В понедельник доклад о проделанной работе здесь в девятнадцать часов. И звоним мне, если информация заслуживает внимания, не дожидаясь вечера.
Он пожал каждому руку и стал сам собираться домой. Нужно было отвлечься от мыслей об убийствах и побыть, наконец, с семьей. Тем более, что его родные давно ждали папу и мужа, чтобы побыть с ним вместе.
10 августа 2015 года, понедельник.
Ровно в одиннадцать часов раздался звонок на его мобильный аппарат. Звонил Самохвалов.
— Привет, — быстро поздоровался с ним оперативник. — Я только что вышел из кабинета Мелешкина. Он действительно помог, отдал все необходимые распоряжения. Справку девочки пока готовят, но мне уже сказали, что билеты всех пассажиров этого вагона, кроме Мелешкина, Джафарова и Лихоимцева, были приобретены не только в один день, но и в одно время и одним человеком. Угадаешь, кем?
— Смакуевым? — чуть не привстал со своего места ошарашенный такой новостью Мирутин.
— Точно так, — весело согласился с ним оперативник.
— Понял. Вечером жду со справкой. — Серафим отсоединился и задумался. Нужно было немедленно провести обыск в квартире Ракчеевых. Но Людмила Викторовна была адвокатом, и это обстоятельство могло серьезно осложнить выполнение этой задачи.
Сыщик снял трубку телефона внутренней связи и доложил полученную от Самохвалова информацию начальнику управления.
— Илья Геннадьевич, я планирую провести сегодня обыск в квартире Людмилы Ракчеевой, с которой живет Смакуев, — сообщил сыщик. — Но она адвокат…
— А ты не поторопился? — спросил генерал. — Суд может тебе отказать, потому что эти двое в браке не состоят. А то, что они живут вместе, еще доказать надо. Вой поднимется до небес. Вдруг она скажет, что хранила свои адвокатские досье, информация из которых стала достоянием посторонних? Я бы на твоем месте так не рисковал, — посоветовал подчиненному Рымов.
— Считаете, что нужно отложить это мероприятие? — спросил Серафим, понимая сам, что риск отказа в удовлетворении судом его ходатайства о таком обыске слишком велик.
— Думаю, рановато его затевать. Не торопись, выжди немного, подсобери еще материалов. Тогда и выходи в суд с ходатайством. Чтобы уже наверняка.
— Спасибо за совет, Илья Геннадьевич, — поблагодарил его сыщик и отключился.
«Действительно, пороть горячку не нужно, — подумал он, — кажется, из-за этой спешки в отпуск и аномальной жары я перестал нормально анализировать складывающуюся ситуацию».
Кстати, сегодня было уже не так жарко. Градусов двадцать пять, не больше. Поэтому он надел рубашку с длинным рукавом и галстук, а кондиционер в его кабинете уже не надрывался от беспрецедентных перегрузок. За выходные он отдохнул и привел мысли в порядок. Теперь нужно было спокойно, без спешки, проанализировать все имеющиеся у следствия факты.
