Она попыталась представить Роуэна без респектабельного покрова одежды, и от этого умственного упражнения у нее перехватило дыхание. Из рубашки с расстегнутой верхней пуговкой на груди выглядывала слабая тень волосистой поросли.
«Интересно, он весь покрыт волосами? И какие они у него: мягкие или жесткие? И как это — ощутить рядом с собой мужское тело, такое незнакомое и в то же время похожее?»
— Простите меня, мисс Реншоу. — К ней сзади подошел Картер, и Гейл чуть не выпрыгнула из собственной кожи. — Прошу прощения, что потревожил, доктор.
Гейл вскинула руку ко рту, чтобы не вскрикнуть от неожиданности, когда незамедлительно услышала ровный ответ Роуэна. Черные ресницы, которыми так восхищалась, чуть вздрогнули, выдавая, что он не спит. Оставаясь в неподвижности, Роуэн лишь улыбнулся:
— Вовсе нет, я лишь дал отдых глазам.
В приступе паники Гейл отчаянно хотела, чтобы пол под ней разверзся, и она провалилась.
«Неужели все это время он не спал, а притворялся, что спит, пока я стояла здесь и, вздыхая, таращилась на него, раскладывая по косточкам?»
— Я… я только… Вот заказ от Фицроя. — Она попятилась, едва не споткнувшись о Картера, и поставила коробку на стол возле двери. Ее руки неудержимо дрожали. — Я буду наверху, если…
Но на большее ее не хватило. Повернувшись, Гейл бросилась бежать, думая, что стук ее каблуков, гремя барабанной дробью отступления, разносит по всему дому эхо унижения.
Уборка лаборатории была простым заданием и занимала только руки, оставляя, к сожалению, силы на раздумья. От ужина Гейл отказалась, решив работать до глубокой ночи, пока не изнурит себя и не восстановит самообладание, которым так гордилась. Она подмела полы, протерла окна и кованое кружево решетки, после чего приступила к мытью пустых стеклянных флаконов и мензурок.
Лишь бы не сидеть без дела.
«Если сосредоточу мысли на проделанной за день работе в медицинском кабинете, на пациентах, которых осмотрела, даже на встрече с мистером Фицроем, то, возможно, переживу стыд и забуду худшее. Если уж на то пошло, то ни Картер, ни Роуэн не могли знать, о чем я думала, когда… стояла там. И смотрела на него. Вытаращив глаза. Доктор Уэст, в конце концов, даже пошутил однажды на эту тему, сказав, что я могу перерезать ему спящему горло. Может, он решил, что я замышляла убийство. А не представляла его голым».
Гейл прикусила губу и, вынув из раковины последнюю помытую мензурку, поставила ее на деревянный поднос, который собиралась перенести на стол к окну, чтобы свет и воздух завершили работу по сушке.
Ухватившись за ручки, она приподняла поднос и от его тяжести ахнула. Человек менее упрямый освободил бы его от части ноши, чтобы сделать легче, но, поглощенная своими беспорядочными мыслями, она об этом даже не подумала.
«Если бы только влечение, которое я к нему испытываю, носило физический характер. Но чем лучше я его узнаю, тем сильнее хочется находиться рядом. С каким уважением он относится к своим слугам, как разговаривал сегодня с пациентами, — мой отец всегда говорил, что истинную природу характера джентльмена выдаст его обращение с простым человеком. Но почему меня так волнует характер Роуэна? Почему так важно, что он думает обо мне и о разных вещах?
Это важно, потому что я в него влюбилась».
От сделанного открытия у нее онемели пальцы, и оборвалось дыхание. Тяжелый поднос с пузырьками и другой лабораторной посудой из тонкого стекла выскользнул из рук и с разрывающим душу дребезгом ударился о твердь пола. Дорогое стекло со звоном разлетелось на мелкие осколки, Гейл от своей неуклюжести в ужасе вскрикнула и, борясь с бесполезными слезами, бросилась на колени в попытке спасти хоть что-то из осколков.
«Он придет в ярость, когда увидит… что я наделала. Веду себя как дурочка, потому что отдала сердце человеку, который с трудом меня переносит».
— Не двигайтесь, — мягко, но повелительно прозвучал его голос из дверного проема.
— Прошу прощения за этот беспорядок. Я могу все убрать…
— Нет! Не двигайтесь!
На этот раз команда прозвучала тверже и с неожиданной настойчивостью, заставившей ее замереть на месте. Гейл в растерянности выпрямилась. От стыда ее щеки пылали. Что теперь? Набросится ли он на нее с упреками прямо здесь, на месте, или нанесенный ущерб гораздо больше, чем она думает?
Роуэн зажег несколько ламп, чтобы хорошо осветить место происшествия, и подошел к ней.
Не успела Гейл спросить о его намерениях, как он наклонился и с помощью носового платка расчистил перед ней участок от наиболее крупных и острых осколков. Затем опустился на одно колено и начал осторожно собирать стеклянные осколки с подола ее юбки. Только теперь в сиянии света она увидела, что низ юбки превратился в сверкающую кайму едва различимого стеклянного крошева.
— Я могла бы все стряхнуть, доктор Уэст.
Во рту у Гейл пересохло, и она с трудом проглотила комок, вставший в горле при виде Роуэна у своих ног — в такой близости и заботливой сосредоточенности.
— Стойте спокойно, Гейл.
И она застыла, плененная невероятной галантностью.
