— Я сказал, что ты не менее талантлива, чем любой известный мне мужчина, и что если бы продолжила успешно учиться, мне бы пришлось рекомендовать академии принять тебя для прохождения дальнейшего обучения! Но я не могу управлять миром, Гейл, и гарантировать, что они пустят тебя на порог. Зато могу бесповоротно уничтожить свою репутацию в медицинском сообществе, сунув им под нос тебя! Ты этого хочешь? Или хочешь, чтобы я втолковывал каждому заносчивому доктору с раздутым самомнением о твоих способностях и великом желании стать медиком? Что вас устроит, мисс Реншоу? Какие требования я должен выполнить, чтобы доказать свои чувства к вам?
— А у тебя и вправду есть ко мне какие-то чувства?
— Сейчас? Ты хочешь, чтобы я сказал это сейчас? В самый разгар очередного миленького спора о паскудстве моего характера? Я крайне устал, потому что провел день у постели жены своего друга, который на моих глазах чуть не стал вдовцом. И когда вернулся домой с надеждой на теплую сцену примирения, вы, мисс Реншоу, заставляете меня усомниться в здравом уме! Ты толкала меня и дергала, Гейл, пока я не растерялся, и больше не знаю, куда я, собственно, иду. Но сейчас? Ты хотела бы, чтобы я раскрыл тебе свое сердце сейчас?
— Нет! Да! — Она в испуге прижала ладони к щекам. — Я уже не знаю, чего хочу! Я забыла, кто я есть! И ничего не хочу от тебя слышать! Ты такой очаровательный и находчивый! Уитфилду ты говоришь то, что хочет услышать он, своим пациентам — то, что нужно им, а что мешает сказать мне ту сладкую ложь, которую, как ты полагаешь, жажду услышать я? Не беспокойся! Тебе не нужно мне ничего доказывать! Я и так достаточно глупая, чтобы верить и принимать за чистую монету все, что ты говоришь!
— Ты невозможная! Почему не можешь понять, что я всего лишь пытаюсь защитить тебя?
— Мне не нужна твоя защита!
— Еще как нужна! Леди не должна выходить на люди без перчаток, тем более не должна прикасаться к рукам постороннего мужчины! Все эти снобы-доктора увидят в этом не желание стать медиком, а отклонение от нормы или, хуже того, примут тебя за сбившуюся с пути потаскуху!
— Да как ты смеешь?!
Гейл едва не задохнулась от потрясения.
— На вот, возьми! Это подарок, о каком мечтает каждая пустоголовая блудница! Вот! Возьмите его, мисс Реншоу! Вот что я думаю о вас на самом деле! Возьмите этот чертов подарок и оставьте меня в покое! Ибо, клянусь, сегодня не мой день!
Он швырнул сверток на стол. От зловещего стука на столе задрожали перья и лампы. Голова раскалывалась от очередного приступа мигрени. Роуэн взял из верхнего ящика стола один из приготовленных бумажных пакетиков и сунул в карман.
— Пойду навещу одного из друзей и посмотрю, не смогу ли прояснить голову. Оставайся здесь, Гейл. Все кончено.
— Что?
Стук в дверь напомнил ей, что мир не исчез в холодной пустоте, сковавшей грудь.
— Посыльный, доктор. Требуется ваша помощь, — сообщил.
Картер и застыл в ожидании ответа Роуэна.
Роуэн быстро прочитал записку. Она была от леди Прингли, и он ощутил во рту ненавистный привкус горечи. Но леди Прингли была ничуть не хуже любого другого предлога, чтобы уйти из дома.
— Скажите Тео, что сейчас спущусь.
Едва Картер закрыл дверь, как Гейл бросилась к Роуэну, желая остановить его.
— Роуэн, подожди!
— Это судьба. Приезд Уитфилда и эта нелепая ссора. Пусть уж лучше так. — Он покачал головой: — Прощайте, мисс Реншоу. Поверьте, что я искренне желаю вам счастья и успеха в будущих свершениях.
— У тебя есть все основания сердиться. Я должна была…
— Все кончено. Но я хозяин своему слову. Я найду другого доктора с заслугами более весомыми, чем мои, который согласится взять вас под свою опеку, и позабочусь, чтобы вы продолжили образование, даже если для этого придется отправить вас в Париж или Нью-Йорк. И, безусловно, верну вам все до последнего фунта, что вы потратите на это приключение, мисс Реншоу. Вы заслуживаете того, чтобы учиться и преодолевать трудности, чтобы ваш неординарный ум мог процветать. Но более всего вы заслуживаете безопасности и счастья.
— Ч-что? Но я думала…
— Во-первых, тот, кто угрожает моему кругу и отравил Кэролайн Блэкуэлл, все еще здесь, и я не хочу подвергать вашу жизнь риску. Я полюбил вас, мисс Реншоу, но в нынешней опасной ситуации не могу примерить на себя роль кавалера.
Впервые в жизни она не нашлась, что ответить. Расценив, к несчастью, ее молчание как согласие со сказанным, он продолжил:
— Второе: я не могу постоянно совершать одни и те же ошибки. Я не могу снова любить женщину больше, чем любит меня она. Я не могу жертвовать своей работой или честью или жить во имя радости другого. Я питал глупые мечты, что ты оценишь меня, Гейл. Что увидишь во мне друга и поймешь, что возникшая между нами страсть — это предвестник большого счастья. Но я тебе не нужен.
Он открыл саквояж и начал быстро проверять, все ли на месте, продолжая говорить холодно и методично, как будто оставлял ей инструкции для следующего лабораторного эксперимента.
