Мартин вкусил — и захлебнулся мерзкой голубой цикутой. Не ощущал, не представлял, не мыслил… Он находился где-то вне времени и пространства. Он сжался во что-то неопределенное и пугающе чуждое — комок исступленного первобытного страха, безысходной тоски и вселенского отчаяния. Он был очень одиноким, чуть ли не единственным живым существом в этой стерильной голубой пустыне и осознание своей ненужной исключительности еще более угнетало его. Живым? Или он таки умер? Или это жизнь после смерти?! Да и что, собственно, такое жизнь? Боль, страх, голод, жалкое трепыхание во враждебной и чуждой среде?.. Если так, то жизнь весьма скверная штука. И ненужная!
Он запутался. Он многого не помнил. Он находился в очень странной коме: уничтоженный, разбитый и умерщвленный, он, увы, мучительно пресмыкался в голубоватом мареве, не погрузился, вопреки всему, в благостное беспамятство и бесчувствие.
S-капсула «собирала» человека в координатах расширенной реальности. Он возникал постепенно из вселенского хаоса обрывочных воспоминаний, смятенных мыслей и бесконечного потока жутких проклятий и ругательств. Он обрел кончики пальцев, затем конечности, затем туловище — и когда комок живой плоти оформился в «обычное» человеческое тело, он осознал себя и опять обрел «душу». Но чью? Тоже человеческую?!
У него не осталось времени размышлять, кто или что он такое. Голубоватое сияние померкло, превратилось в кромешную темень и только зловещее красное S с клешней на каждом кончике еще мерцало на диафрагме возврата.
Он не мог сейчас выжидать или колебаться. Малейшее промедление означало его вечную ссылку в этот мрачный мир — вне пространства и времени…
Кроваво-красные клешни вскрыли кусочек «расширенной» реальности, и он прыгнул в образовавшуюся брешь…
— Человек в координатах расширенной реальности не обязательно скорпион, — предупреждал создатель капсулы. — Он станет таковым, если обретет крылья демона — изворотливый, холодный, даже жестокий ум, брезгливость ко всему суетному и преходящему и воистину беспредельный цинизм!
И выбор пал на него. Из сотен тысяч именно он, Мартин, имел, почему-то, шанс выйти из капсулы чрезвычайно опасным и коварным существом — скорпионом. Так решили умники из Внешней Инспекции. «Кассандру» снабдили S-капсулой, а его — тайным и весьма неполным знанием о гипотетической прадревней реальности.
«Неужели во мне сокрыто столько злого и дремуче первобытного? — удивлялся иногда Мартин. — Неужели я продал душу дьяволу и этот жуткий сон — о скорпионе и потустороннем мире — когда-нибудь сбудется?!». Он страшился самого себя. Он искренне надеялся, что свою большую роль в этом мрачном карнавале он, вполне возможно, никогда и не сыграет.
Так и было — до поры, до времени. До рокового рейса в созвездие Октанта! И был суд — машины над человеком. И были казни — в топке утилизатора. И уцелел, почему-то, только он, беглец в расширенную реальность. Но состоялся ли побег?
Он вывалился обратно в шахту реакторной палубы — на эскалатор ее винтового тоннеля. Ничего не изменилось. Его теснили роботы, а до места казни было уже рукой подать. Никакой расширенной реальности, полного мироздания и всяких там «скорпионов». Чепуха, ложь, вымысел… Создатель S-капсулы надул их, заморочил баснями о привередливых изнеженных ангелах и всемогущих демонах — дабы бежать из своей клетки…
Нет, Мартина не захлестнула паника и бессмысленная ярость обреченного. Он размышлял — быстро, точно и хладнокровно. Этот факт уже сам по себе был весьма примечательным, но сейчас Мартин думал о другом. Он не хотел погибать. Он собирался выжить, выследить и убить убийцу — кто бы это ни был!
Он размышлял. Да, шахта, тоннель, роботы — вроде ничего не изменилось. И он не превратился в диковинное сверхопасное насекомое. Вот только эскалатор, почему-то, вел себя странным образом. Он дергался, замедлял движение, останавливался, словно безотказный и многократно дублированный его механизм вдруг давал совершенно необъяснимые осечки.
Мартин размышлял — быстро и точно. «Как скорпион», — подумал вдруг он — и не испугался. Не удивился, что за столько лет проклятие злого гения не утратило свою значимость и злую силу. «Как скорпион!» — хладнокровно заключил Мартин. И теперь, увы, получалось, что он протиснулся-таки во враждебную всему земному расширенную реальность…
Опять же, это чрезвычайное открытие нисколько его не взволновало. Он анализировал ситуацию с вселенским спокойствием, словно был неприкасаемым вершителем судеб и в той, и в этой реальности. Был скорпионом!
