— Я так понимаю, что у тебя, как у бизнесмена, свои понятия, ну, а у меня — свои, — попытался объяснить Батяня, — не все на свете продается. Давай сюда кейс.
— Ты не имеешь права! Я иностранный подданный! — попытался возражать британец.
Но сопротивляться Батяне было бесполезно — кейс у Дингли, несмотря на горячие протесты, был изъят железными руками майора ВДВ.
— Предупреждаю, — холодно произнес Лавров, — если что — я ни с кем церемониться не буду. Прошу запомнить раз и навсегда. Тем более, что вас ищут те, к кому в руки попадать очень даже небезопасно.
Любинский и Дингли молчали, понурив головы. Что у них было на уме — в это майор вдаваться не собирался. И без этого проблем было предостаточно.
— Однако надо выбираться, сержант, — произнес Батяня, — времени у нас нет.
— Я готов, товарищ майор, — отозвался Ломакин.
Порядок движения по тайге оставался прежним: впереди, нащупывая дорогу, двигался Ломакин, а замыкал небольшую группу Батяня. В центре шли двое проигравших.
— Лысый, вот они! — На лице обернувшегося помощника Романенко читалось удовлетворение. — Теперь-то они от нас не уйдут.
— Отлично, — ухмыльнулся тот, к кому обращались, — здесь мы и поставим точку. Жирную и окончательную.
Подкрепление, посланное Кореневым, оказалось для Романенко весьма кстати, поскольку с Батяней надо было срочно что-то решать. Теперь такая возможность представлялась — десяток вооруженных молодцев, добавившихся к первой партии «банкиров», сделали перевес сил реальным и ощутимым. Сведения о том, что группа Лаврова не имеет связи со своими, предоставили возможность ликвидировать проблему в корне и без лишнего шума.
Впрочем, последнее, как понимал Романенко, было весьма относительным. По предыдущей встрече он прекрасно уразумел, что Лавров — не ребенок и его так просто не возьмешь. Но при сложившемся раскладе сил боевые качества майора уже не могли совершить чуда.
— Чудес на свете не бывает, — вслух произнес Романенко, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Чего? — недоуменно взглянул на него Ерин. — Ты о чем это, Лысый?
— Да так, неважно…
Лысый стремился вперед, звуки боя приближались. Шедшие впереди уже открыли огонь. Напав на след группы Лаврова, люди Романенко не сходили с него, как гончие на охоте. Количество людей и вооружения делало свое дело. Лысый с удовлетворением видел, что противник, подавленный огневой мощью, ничего не может противопоставить и лишь изредка огрызается огнем. С их стороны били всего два автомата.
— Значит, так, Олег, — распорядился руководитель группы, — наша задача очень проста. Стараемся не высовываться понапрасну, но оттесняем их к реке. Никуда они от нас не денутся. Понял?
— Понял, — кивнул тот.
— Действуй.
На стороне противника оказались хорошие стрелки, и через несколько минут один из людей Романенко выбыл из строя. Автоматная пуля прошила мышцы у основания шеи, не повредив, правда, при этом аорту и не задев позвонков. Однако бинтовые повязки быстро набухали от сочившейся крови, и Романенко, частенько оглядывавшийся на подчиненного, приказал оставить его в ложбине до конца боя. Его люди продолжали наседать на тех, кто пятился к реке.
Стрельба превратила окрестность в гудящее от пуль пространство. Лысый снова и снова стрелял в отступавших. Услышав неподалеку крик, он обернулся. Находившийся правее боец лежал лицом в мох, неловко подвернув под себя левую руку, крепко сжимавшую ствол автомата. Романенко подбежал к нему.
— Эй, Длинный, ты как? — Он повернул его на спину.
Отвечать на вопросы о состоянии собственного здоровья боец уже не мог при всем желании. Пуля, попавшая ему почти в центр лба, заставила его замолчать навсегда.
— Ну, подождите вы у меня!.. — сплюнул Романенко. — Скоро поквитаемся за все.
Рванувшись вперед, он на бегу дал очередь по мелькающим меж камней людям губернатора. Те, на ходу пытаясь отстреливаться, отходили к реке. Бойцы Романенко короткими перебежками, стреляя на ходу, окружали их. Лысый встал на колено, опер автомат о плоскую верхушку камня. Он отчетливо видел одного из них — средних лет мужика в военном камуфляже. Спокойным, холодным взглядом Лысый поймал его в перекрестие прицела и нажал на спусковой кручок. Но тот внезапно исчез, будто провалился сквозь землю. Пуля выщербила камень на том месте, где за мгновение до этого была цель.
В ходе «операции», несмотря на потери, медленно, но неуклонно отряд Романенко продвигался вперед. Немногочисленные силы противника под напором были вынуждены отступать. Лысый извлек из нагрудного кармана рацию.
— Это Романенко, прием, — хрипло проговорил он.
— Да, я слышу. — Казалось, что голос пилота губернаторского вертолета доносится откуда-то издалека.
— Держишь? — крикнул Батяня Ломакину.
— Делаем все возможное. — Майору нравилось, что чувство юмора не покидало сержанта даже в столь сложные моменты.
Устроившись за огромным поваленным деревом, десантники вели ответный огонь. Впрочем, «ответный огонь» — это слишком громко сказано. По причине ограниченного боезапаса приходилось экономить патроны и отвечать противнику через раз.
