— Наши-то Фатеев да Дужников в тайге слышали, как перестрелка началась, — принялся объяснять Петр, — ну, а Фатеев возьми да и вспомни, что один из ваших, парнишка, стало быть, наш человек.
Он кивнул на сержанта.
— Это какой Фатеев? — сдвинул брови майор.
— А Пров это. Да видали вы его, когда у нас в деревне-то были.
— Ну да… — кивнул майор. — Помню.
— А насчет этого у нас строго — своих надо спасать. Мы ведь живем, как в той поговорке: «Сам погибай, а товарища выручай». Вот мы и двинулись на лодках-то.
— А если бы не было у меня тут его, Ломакина? — хитро прищурился Батяня. — Пошли бы на помощь?
— Не пошли бы.
— Ну, как же так?
— А вот так. Мы тут друг в дружку из автоматов не палим и миллионами не разбрасываемся, — сурово ответил старообрядец. Помолчав, он добавил: — По божьим законам жить стараемся, а не как эти, — Петр кивнул в сторону понурых Любинского и Дингли, — по волчьим. Так что, мил человек, я врать не обучен, а ты спросил — я тебе правду и ответил.
— Так неужели…
— А чего — «неужели»? — ухмыльнулся бородач. — Мы в дела безбожников не лезем. А вот они лезут к нам, как тараканы из щелей. Еще с семнадцатого года.
Он рассказал о том, что во времена Иосифа Виссарионовича кто обнаруживал живущих в глуши староверов, даже случайно, обязан был об этом донести. После этого к старообрядцам засылался человек, который говорил, что он уходит от мира, хочет принять крещение и остаться жить с ними. Староверы давали ему испытательный срок, говорили, когда будет назначено крещение. Человек исчезал, а вскоре по его следам приходил карательный отряд, который уничтожал поселение.
Батяня уже знал, что ортодоксальные староверы считают безбожниками даже традиционных верующих-православных. Что уж говорить об их компании…
«Вот ведь святоши! — злобно глядел на местных Любинский. — По божьим законам вы живете! Да вы не живете, вы существуете, как червяки безмозглые. Мир давно изменился, и только вы не хотите этого видеть. И Лавров — товарищ вам в этих делах. Ненавижу!»
Несмотря на сильное желание высказать все это в открытой форме, секретарь сдержался, скрипнув зубами.
— А вот и наша деревня, — кивнул Петр вперед, — почитай что и прибыли.
Впереди уже виднелось большое село, раскинувшееся на берегу реки.
Пересветов глядел в иллюминатор. То, что он видел внизу, приводило его в состояние крайнего раздражения. Вертолет проводил моторки староверов до самой деревни и теперь завис над берегом. Губернатор, сидя на борту вместе со своей охраной, матерился, видя, как толпа мужиков, оказавшись на земле, направляется в село. Среди этой толпы Дмитрий Степанович прекрасно разглядел Батяню, сержанта, а главное — Любинского и Дингли.
Губернатора душила ярость. Как же так получается — какой-то майор, который должен выполнять все его указания, ломает все планы! Пересветов был почти уверен, что Лавров знает если не все, то слишком многое. Иначе с какой стати ему себя так вести?
Местные и «гости», подымаясь вверх по берегу, шли в село, не обращая никакого внимания на машину главы края. Оставалось только самому появиться в деревне.
— Быстрее! Давай, давай! — торопил Пересветов пилота.
Вертолет главы края завис над деревней староверов, и Дмитрию Степановичу не терпелось поскорее оказаться на твердой земле. Он увидел, как Лавров вместе со своими спутниками вошел в один из домов, расположенный в центре деревни.
— Вот скотина! — громко произнес губернатор. — Совсем ведь у людей совести нет. Я же его сюда отправил, и вот что он вытворяет. Ну, ничего…
— Где садиться будем?
— А вот, на выгоне, видишь? — указал Пересветов на ровную площадку на окраине села.
— Понял. Сейчас сделаем, — кивнул пилот. Вертолет сел, и на землю был сброшен маленький металлический трап.
— Так, сидишь здесь, никуда не отлучаешься, — приказал Дмитрий Степанович, покидая машину.
Охранники — здоровенные парни — уже стояли внизу, ожидая, когда спустится шеф. Двое протянули руки, желая поддержать начальника.
— Сам, сам, — отмахнулся Пересветов, тяжело ступив на землю, — вы что же, думаете — я сам и шага ступить не могу? Да я вас всех переживу!
Дмитрий Степанович пребывал не в лучшем настроении, и на это имелись свои причины. Но сейчас-то уж должно все разрешиться. Шагая вперед, губернатор и его свита оказались перед началом деревенской улицы.
— Это же надо! — покачал головой Пересветов. — Прямо пропускной пункт какой-то устроили.
Вход в деревню преграждал «шлагбаум» в виде здоровенной жердины. Но это было не единственным препятствием для желавших пройти дальше. На дороге стояли человек десять вооруженных карабинами и ружьями староверов.
— Что это вы тут устроили? — низким голосом поинтересовался губернатор. — В войну играем?
Не дожидаясь ответа, он, в окружении охранников, двинулся вперед.
— А ну, стоять! — Следом за этим окриком Пересветов увидел направленные на него стволы.
— Да вы что, совсем очумели тут? — взял он с места в карьер. — А ну-ка, пропустите!
— Еще чего, — лениво хмыкнул один из бородачей, — разбежался.
— Да ты… ты знаешь, кто перед тобой? Я же ваш губернатор!
